Сошлись как-то вместе офицер и рядовой его роты. Они молча присели на большой камень, торчавший из земли, и каждый из них задумался о своем. Стояла прохладная осенняя ночь, и крымские горы величаво красовались со всех сторон. Завтра будет бой.

- Сергей Сергеич, дайте закурить, - обратился к офицеру рядовой Архип Петров. Сделал он это наскоро и с робостью. Он видел холодное спокойствие своего соседа. Завтра бой. Да, без сомненья. Все из роты спят, собираясь с силами. Враг недалеко, и какой враг! Уже давно и всем понятно, что он победил. Ясно, что Армия разбита. Но зачем же тогда бой? Зачем? Он уже ничего не даст: враг победил! Так зачем же идти против него ни за что? Он победил. И в этом бессмысленном бою мы только потеряем новые жизни...

Именно в такие мысли уже много дней был погружен Архип. Раньше он знал, зачем идти в бой, ведь была еще вера, надежда и цель. А теперь всего этого не было. Он хотел убедить своего офицера бросить задуманное напрасно дело, но боялся это сделать: Сергей Сергеевич в решениях своих был непреклонен. К тому же этот человек знал, чувствовал, что погибнет в завтрашнем бою, но не отступался от своего намерения принимать его. На душе у него было легко и спокойно. Он не боялся погибнуть: его совесть была чиста. Он грудью стоял за Родину, не отрекся от веры православной и не изменил своей присяги. Так чего же бояться?

Архип не знал, как начать. Хоть Сергей Сергеевич был добрый человек, но подобных разговоров не терпел. К тому же от многих соратников рядовой наслышался про то, что сделал его сосед еще в Великую войну: он сам сдался в плен немцам и сдал им всех тех, кто был тогда с ним. «Надоело мне воевать! - гневно сказал он немцам. - Ох вы твари, чтоб вас всех!..». Но потом один солдат, который впоследствии пересказывал этот случай каждому встречному, в том числе и знакомым Архипа, услышал, как немного погодя Сергей Сергеевич вполголоса произнес, глядя на спины впереди идущих немецких офицеров: «Погодите-погодите, недолга же будет ваша радость...» Никто его тогда не понял. Русские пленники упрекали его, поносили и ненавидели так, как можно ненавидеть только врага рода человеческого, а он в свою очередь только чертил что-то на земле и целыми днями обдумывал. Вот только что дальше было - решительно ничего неизвестно. Но уже в начале семнадцатого года Сергей Сергеевич вместе с пленниками, не погибшими в боях, каким-то образом оказался на вражеской границе, будучи офицером... И все, кто ни встречался тогда с ним, отдавали ему честь.

«Но, что он сейчас вздумал?! - продолжал размышлять рядовой. - Видать, совсем с ума сошел от всего происходящего. Это он-то, раненный в правое плечо, поведет роту? Точно спятил. А жаль, такой умный был человек...».

Как бы то ни было, рядовой больше молчать не мог. В нем кипело возмущение, негодование, а вместе с тем робость, жалость и сомнение. Завозившись снова на камне, он с запинкой спросил:

- А что, ваше благородие, з-завтра бой... так?

- Да, так, - спокойно ответил офицер.

- И что, у нас все г-готово к бою? - так же продолжал спрашивать Архип.

- Конечно, готово. Осталось только передохнуть маленько, выспаться, а там и все, - сказал Сергей Сергеевич и повернулся к рядовому. - А ты-то что не спишь?

- Да так... - замялся тот, - хотел горным воздухом подышать. Да и спать как-то не хочется...

- Ну, - ответил офицер, - коли так, послушай, что я тебе скажу.

Он выпрямился, устремил свой взгляд вдаль и, помолчав, спросил:

- Архип, видишь ли ты там, на горизонте, горы?

- Как не видеть, - удивился рядовой, - они же везде, ваше благородие.

- Теперь посмотри прямо и чуть правее, - продолжал Сергей Сергеевич.

Архип стал всматриваться в ту сторону.

- Разглядел, какой там рельеф? - услышал он снова голос соседа. - Ты узнал там что-нибудь?

- Что же узнать... - растерянно проговорил рядовой и вдруг почти выкрикнул: - Сергей Сергеич, это ж прямо мой дом! Я вижу! - но тут совсем расстроился: - Под Ярославлем он. Это же так далеко... И есть ли он теперь?

Архип в печальном раздумье молча опустил голову.

- А я вижу, - заставив его очнуться, сказал офицер и показал рукою чуть выше, - лицо своего отца. Такое же строгое и доброе, как и всегда. Царство Небесное тебе, отец.

- Где лицо? - не понимал рядовой. - Что-то разглядеть не могу.

- Вон там. Голову чуть влево наклони.

Архип последовал совету и восторженно сказал:

- А! Вижу, ваше благородие! Точно лицо человеческое! И глаза, и брови, и нос...

В самом деле, на горе справа можно было увидеть человеческий полупрофиль. Небольшие выступы на ней запросто бы сошли за нос, брови и волевой подбородок, а пещерки и лес, неравномерно растущий на этом склоне горы, за строгий взгляд и темные густые волосы. Солдат и офицер еще много всего рассмотрели на других горах, которые окружали их.

- Ваше благородие, а вот голова медведя! Голова медведя, ваше благородие! - вдруг закричал рядовой.

- Тише ты! - шепнул ему офицер. - Округу всю поднимешь! - и так же тихо добавил: - А я вон там, - он показал вперед, - вижу березовую рощу. Вот чудо-то, что только не разглядишь!

- И я вижу, - шепнул Архип, - прямо как настоящая!..

Офицер и рядовой замолчали. Вдруг над ними, перекликаясь друг с другом, стаей пролетели чайки.

- О, смотрите, ваше благородие! - сказал Архип. - Чайки, и сколько много!

- Да-да, - согласился офицер. - А видишь, в какую сторону летят? Знакомая мне сторона. А вон там, - он указал на подножие горы, - я часто отдыхал в детстве у бабушки. Бегал, гулял, рыбу ловил на речушке горной...

- Правда? - неожиданно сильно удивился рядовой.

- Правда. Столько там гербария собрал и камней нашел разных горных пород. У нас там кони жили, коровы... - сказал Сергей Сергеевич и призадумался.

- А я ведь тоже в том месте был... - тихо проговорил Архип. - Несколько раз приезжал. Мы здесь встречались с родственниками нашими, и они мне всегда что-нибудь да дарили. Вот время то было!

- Здорово, - улыбнулся офицер и добавил: - частенько мы к морю ходили. Любил я и там рыбу ловить. То ставрида, то кефаль попадалась. А еще я часто рыбачил на Днепре, на Оке, на Волге, на Лене, на Енисее и даже на Амуре.

- Вы там были? - по-прежнему удивлялся рядовой.

- Был. Лет десять назад, - ответил офицер.

- Вот это да! - восхитился солдат. - А как там, Сергей Сергеич? Что за места?

Офицер все рассказал. Он рассказал и про то, какие и где растения растут, какие животные, рыбы, птицы и люди. Рассказал все, что знал сам и помнил. А потом сказал Архипу:

- Ну что, все я тебе рассказал! Теперь давно уж пора нам.

- Да! - шепотом воскликнул рядовой и потом, сделав предварительный вздох, с небольшим колебанием горячо произнес, тревожно и вопрошающе смотря в глаза офицера: - Так зачем нам бой завтра?.. Куда мы пойдем?.. А плечо ваше... Для чего? Зачем? За что?..

- Эх, Архип-Архип, - покачал головой Сергей Сергеевич, - ничего-то ты и не понял. - и, улыбнувшись, положил руку на плечо своего солдата и тихо произнес: - За Россию мы в бой пойдем. Понимаешь? За Россию-матушку! Ту самую, где рельефные горы, чайки, ставридки, кефаль, реки могучие и дорогие нам люди!.. Понимаешь?

И, придерживая застывшего Архипа, Сергей Сергеевич повел его ложиться и лег сам. Все, кроме караульщиков, вскоре уснули. Завтра будет бой...

 

Елена Ковалева,

студентка

(г. Москва)