«Ты улыбнулась, дорогая,

И ты не поняла сама,

Как ты сияешь, и какая

Вокруг тебя сгустилась тьма»

                   Николай Гумилев

 

Этой невероятно талантливой девчонке было отпущено всего 25 лет жизни. Она оставила наш мир 1 октября 2023 года через три месяца после свадьбы. Патриция Янечкова – словацкая оперная певица.

Можете представить, что оперные арии она пела уже в четырехлетнем возрасте, в 10 лет впервые спела с симфоническим оркестром, в 12 лет стала абсолютной победительницей международного фестиваля «Talentmania», оставив позади 10.000 участников, а в 13 лет выпустила свой первый студийный альбом? Мне лично представить подобное сложно. Но это так.

«У меня не было ощущения, что я делаю что–то особенное. Я пела, потому что мне это нравилось, и у меня это хорошо получалось. Я бы, конечно, не назвала себя вундеркиндом, но, возможно, кому–то так может показаться» – говорила девушка о начале своего пути в музыке.

В 2014 году Патриция стала самой молодой участницей, завоевавшей первую премию на Международном конкурсе духовной музыки в Риме, а еще через пару лет исполнила главную партию в опере Георга Генделя «Ацис и Галатея», было ей тогда 18–ть. Публику поражал не только великолепный голос юной певицы, удивление вызывали ее незаурядная красота и совершенно феерическое обаяние.

Карьера Патриции шла по нарастающей. Она очень много выступала, давала концерты в разных странах, попутно учась и шлифуя свое мастерство у лучших педагогов. Последние пять лет жизни девушка была буквально нарасхват, став желанной гостьей на самых престижных фестивалях и форумах культуры. Ее настойчиво заманивали выступить на Евровидении, но она отказалась от этой затеи, не желая разменивать талант на всякие глупости.

И вот к ней подкралась страшная болезнь – скоротечная онкология. 9 февраля 2022 года она вышла в социальные сети с обращением к огромной армии своих поклонников: «Дорогие друзья, этот год должен был быть полон прекрасных концертов и театральных представлений. Все изменилось. Несколько дней назад мои врачи сказали, что мне предстоит большая борьба. Онкология была, есть и будет среди нас, хотя я всегда думала, что молодость равна здоровью. С тяжелым сердцем я вынуждена на некоторое время покинуть сцену и отменить все концерты, чтобы встать против смерти и исцелиться. Но это не значит, что я прекращаю петь! Как только ко мне вернутся силы, я спою и запишусь для вас. Требуется больше, чтобы победить меня!»

В этой ситуации (отпущенный срок жизни не более года) девушка – еще недавно первая красавица оперной сцены! – не ушла в депрессию, не закрылась от всех, а напротив, встретила удар судьбы хладнокровно–философски и даже... с каким–то отчаянным юмором. При всей видимой хрупкости и тонкости, в ней было что–то от женщин древней Спарты.

Да, Патриция мужественно сопротивлялась. Прекратив концерты, она общалась с поклонниками в сети, делала студийные записи и настолько верила в жизнь, что в июне 2023–го вышла замуж. Согласитесь, справить свадьбу накануне смерти – это как тост Вальсингама, как вызов небытию!

А потом все кончилось. Впрочем, нет, не все. Сейчас живет ее голос, живет в ариях великих композиторов – Генделя, Моцарта, Штрауса, живет в ее любимом вокализе Эннио Морриконе из фильма «Однажды на Диком Западе», ставшим подлинным лейтмотивом судьбы и, своего рода, жизненным кодом Патриции.

«У нее было уникальное, феноменально чистое, очень чувственное сопрано. Мировая сцена потеряла суперзвезду, настоящий классический изумруд, но ее наследие останется навсегда». Александр Рыбак, оперный певец и скрипач.

«Когда я слышу, как она поет музыку Морриконе, то понимаю – так звучит Вселенная». Ольга Кормухина, певица.

«С болезнью она боролась мужественно, скромно, сдержанно и даже с шуткой, и своей прекрасной улыбкой. Она была сильной, как мало кто другой. Она ни на что не жаловалась и делала то, что иногда не могло сделать даже ее здоровье. И в конце концов она победила. Она не осталась одна! Она была, есть и будет искренне любима, восхитительна, вдохновляюща и незабываема». Властимил Бурда, киноактер, муж Патриции.

Ребенок считал от нуля до ста,

Потом – от ста до нуля,

Потом читал ноты с листа,

И тихо кружилась Земля

Под шум дождя, под метели вой...

А где–то, еще дитя,

Ребенок пробовал голос свой

По–взрослому, не шутя.

Дымили трубы, звенел металл,

Над золотом чах банкир...

И вот ребенок девушкой стал,

И девушку встретил мир.

И пела она для людей и стран,

Так пела, что в сердце – дрожь.

Но смерть глядела в телеэкран,

Готовила яд и нож.

Что делать? Смерти не прекословь,

Замри и сомкни уста!

И девушка стала ребенком вновь,

И вновь от нуля до ста

Считала она в свой последний час,

Потом – от ста до нуля.

...Конец. А голос живет сейчас

И – слышит его Земля.

Так, получается, смерти нет,

Душа отвергает тлен,

Уйдя в симфонию и в сонет,

И прах отряхнув с колен?

И значит, замысел в том Творца,

Чтоб, не уронив Креста,

Судьбу свою пройти до конца,

Пройти – от нуля до ста.

А может, до двадцати пяти

Неполных, недолгих лет,

Но непременно – пройти, пройти,

И в мире оставить след.

Признаюсь, мне очень хочется написать о ней серьезную прозаическую вещь – роман или повесть. Меня привлекает вечная дилемма: человек, наделенный от Бога большим талантом и – плата за этот дар. Пока обезумевшее человечество балансирует на самой грани Третьей мировой войны и краха земной цивилизации, пока властители стран, сидя во дворцах или бункерах, мыслят, как половчей извернуться, чтоб остаться и живыми, и при своих миллиардах, пока то здесь, то там на планете тысячи людей гибнут, убивая друг друга и воплощая глобальные проекты политических мудрецов, в маленькой стране, в провинциальном городе живет девочка, которая поет произведения величайших композиторов мира, поет так, что на нее мгновенно обрушивается все – слава, деньги, выступления, самые невероятные перспективы... Это завязка сюжета. А вот развязка известна. Почему она именно такая? У меня пока нет ответа.

Буквы на Божеском знамени

Ветер неласковый стер.

Что остается от пламени,

Если погаснет костер?

Высохнут листья, сгорят леса...

И в предрассветной тиши

Явится мистика голоса,

Музыка светлой души.

Пишет пожилая француженка. Вот ее слова (в переводе на русский): «Я слушаю голос госпожи Янечковой и плачу сознания того, сколь много обещал ее талант и как трагично сложилась судьба этой молодой, прекрасной пани, этого Ангела... Вот уже более двух лет (с тех пор, как я узнала о ее страшной болезни) мои слезы имеют привкус глубокой печали. И это уже навсегда. Читая в интернете адресованные ей посмертные письма, посылаемые отовсюду, от всех людей, на всех языках, я думаю, как это грустно, что она сейчас не видит, не читает всех этих трогательных слов, этих признаний в любви... Я знаю, она много получала их еще при жизни и хранила их, относясь к великому числу влюбленных в нее с удивлением, благодарностью и юмором, который так ей был свойственен и так украшал ее. Мне 72 года, а она ушла в 25. Я живу в Париже, а она никогда не была во Франции. С высоты своего возраста я хочу сказать: на самом деле, очень несправедливо то, что мы больше не можем слышать живым этот удивительный голос – голос Ангела, на краткое время сошедшего на Землю и вернувшегося... в Небесную высь. Столько счастья она дарила нам своим голосом и своей улыбкой... Пусть и дальше эта радость останется с нами».

Да, времени ветер уносит вас,

Но пением дальних труб

Я слышу мелодию ваших глаз,

Рапсодию ваших губ.

И утешают, и свет дают

Волшебные звуки те, –

Наверное, ангелы так поют

В божественной высоте.

И если однажды глухая ночь

Меня захлестнет волной,

Ей музыку вашу не превозмочь

Губительной тишиной.

Не сможет мгла затемнить собой

Сияние чистых вод,

И слепо бьющий ночной прибой

Не смоет поющих нот,

Где каждая гамма и каждый звук,

Вливаясь в живой концерт,

Слагают симфонию ваших рук,

Рапсодию ваших черт.

И все-таки, не «на вы», а «на ты»! Мне жалко, что я не был с тобой знаком. Наверное, мы могли бы дружить. Странное, логически необъяснимое чувство. Мы совершенно разных поколений. По возрасту ты могла бы быть моей дочерью, но теперь ты – в мире ином, и возраст уже не важен. В небесных сферах времени нет. Патриция... мне кажется, я тебя понимаю. Мне нравится твоя открытость, твоя честность по отношению к миру и к самой себе. Меня восхищает твоя приверженность классике, и не только в музыке – в искусстве, в жизни. Я многое прочитал о тебе, но это все ерунда. Главное мне рассказал голос.

На видеозаписи 2010 года 12–летняя Пат возвращается в родную школу после оглушительной победы на музыкальном фестивале и проходит по длинному коридору между шеренгами ликующих детей. Хорошо видно, как ей неловко, как она смущена и вовсе не испытывает триумфа. Я по своей журналистской работе много раз наблюдал в подобных ситуациях значительно менее одаренных мальчиков и девочек, у которых просто «крышу срывало» от гордости за себя и самолюбования. Ни микрона подобного я не заметил на видео с Патрицией.

Под небесным плащом

По веленью планет

Рассыпаются годы, как ртуть.

Ты ребенок еще,

Но таинственный Свет

Озаряет твой жизненный путь.

И пока ты спешишь

В старый певческий класс

Сквозь вечерний туман и огни,

Ты свой жребий вершишь

И сиянием глаз

Провожаешь короткие дни.

Как правило, талантливых детей ранняя слава разминает в лепешку, ломает психику, портит характер. Почему этого не случилось с Пат, для меня загадка. Конечно, дети, обращенные к классической музыке, более защищены, более воспитаны в эстетическом плане, но их тоже легко испортить славой. Она ведь, как ржавчина, разъедает неокрепшие души.

Август 2010 года. Идет работа над альбомом «Patricia Janechkova» в филармоническом концертном зале. В сущности, это был в высшей степени экспериментальный проект – запись оперных шедевров 12–летней девочкой в сопровождении симфонического оркестра. Продюсеры очень боялись провала и в какой–то момент хотели все отменить, но Патриция настояла, – она понимала, что для нее это уникальный, может быть, единственный шанс мгновенно войти в эшелон оперных артистов, такая возможность – подарок Судьбы. Примечательно, что уже тогда Патрицию все воспринимали как абсолютно взрослого человека, просто забывали о ее возрасте. В 12 лет она говорила и мыслила, как 20–летняя девушка. В зале, где разместился симфонический оркестр, неофициально велась видеосъемка, наверное, когда–нибудь мы увидим ее.

Как проходила запись? Патриция появлялась в зале за секунды до ее начала абсолютно готовая к работе, предельно собранная. Записывалась каждая ария с одного – двух дублей, Пат практически не ошибалась. Но если что–то не получалось и девочка теряла кураж, то ее уводили и через какое-то время возвращали вновь в рабочем состоянии. Подробнее, что и как делалось, сейчас трудно сказать. Но у нас есть этот великолепный альбом.

Вопреки сомнениям и страхам, проект оказался невероятно успешным. Звучание оперных шедевров, чистейший взрослый голос девочки и его чувственные обертона поразили всех. Двойной аудио и видео альбом юной певицы буквально смели с магазинных прилавков, сделали новый тираж и его тоже смели, тут же один за другим вышли еще тиражи и в 2013 году Патриция получила Платиновый диск (!) за феноменальное число продаж – о таком мечтает любой певец, любой музыкант, но случается это только у самых ярких «звезд».

А жизнь идет, и – слава Богу!

Но как–то странно, невзначай

Я чувствую твою тревогу,

Я чувствую твою печаль.

Сомненье, радость, беспокойство –

Все угадаю и приму.

Куда уводит это свойство,

Мне не понятно самому.

Но здесь не только ощущенье

Тебя в грядущем и былом,

А неуклонное смещенье

На край, на финиш, на излом.

Довольно! Жизни кинопленку

Кручу назад на тридцать лет,

И вижу тонкую девчонку

Среди мерцающих планет.

Она еще – в туманном свете,

Как нерожденная звезда.

Но – Боже, Боже, Ты свидетель:

Я знал ее уже тогда!

Мне могут возразить: откуда ты знаешь, что Пат безболезненно прошла «медные трубы»? Ты же не был с ней знаком... Сейчас мне кажется, что все–таки был. Я пересмотрел километры видеозаписей (а ее снимали очень много, буквально, каждый шаг), в моем архиве сейчас около тысячи фотографий. Читал ее интервью и статьи о ней, общался с профессиональными артистами, в том числе и с теми, кто работает в опере. Вывод прост: Патриция, уже в детстве получившая европейскую известность, каким–то чудом сохранила в себе важные человеческие качества – доброту, скромность, сочувствие к людям.

Пошутить бы с тобой, поболтать бы о чем–то:

О Вивальди, о Дворжаке и о весне...

С фотографии смотрит смешная девчонка,

А потом осторожно приходит во сне.

Ты ребенок еще, ты не девушка даже.

Оттого ли твой голос так чист и глубок,

Что в безбожные дни воровства и продажи

Лишь тебе улыбнулся Всевидящий Бог?

Еще одно ее фото – походный снимок в горах Моравского края, он мне особенно нравится: Пат здесь во всем очаровании юности, с прелестной, обворожительной улыбкой.

Прольется жизнь водою талой,

Чтоб рассказать в иных мирах

О тонкой девочке усталой,

О летнем вечере в горах,

О звездах, в сумраке рожденных,

О тишине, берущей в плен,

О пальцах рук, переплетенных

У милых женственных колен.

И, если б стал я не поэтом,

А ветром, воздухом, лучом,

То пролетел бы легким светом

Над хрупким девичьим плечом,

И, растворясь в волшебном звуке

Росы, скользящей с лепестков,

Я целовал бы эти руки,

Едва касаясь ноготков.

Влюбившись в голос Патриции, в ее образ и такое яркое, фантастически красивое творчество, я в какой–то момент понял, что совсем не представляю город, в котором она жила, по улицам которого ходила, уголки которого она видела с раннего детства... Патриция была словачкой, но родилась в Мюнхене, а вскоре ее семья переехала в Остраву. Говорят, что чехи и словаки не очень любят друг друга. Не знаю. По–моему, Патрицию любили все. Она выросла в обстановке любви и с ранних лет шла от триумфа к триумфу. Родители ее – музыканты, скромные и совсем не известные, а старшая сестра стала актрисой, снимается в кино. Из всей семьи мировую известность обрела лишь младшая дочь Сюзанны и Мартина Янечковых.

Острава – город с большой историей, основанный в начале XIII века, во времена крестовых походов, но сейчас его называют «стальным сердцем республики» из–за расположенных там предприятий тяжелой индустрии. На фото видны их трубы, а вот, что совсем не видно, но дамокловым мечом висит над уютным, красивым городом... это сложная экологическая обстановка. Центр лесного и гористого Моравского края, Острава испытывает сильное радиоактивное воздействие – следствие работы промышленных концернов. Отсюда, видимо, и внезапная скоротечная онкология, сразившая девушку.

Снова звуки небесного хора

Проливаются вдруг с высоты

На высокие башни собора,

Островерхие крыши, мосты,

На старинные улицы эти

И живые цветы над водой, –

Ты росла здесь, как многие дети,

Но одна загорелась звездой.

Голос, музыка, страсть и отрава,

Ядовитого дыма клубы...

Город детского счастья – Острава.

Город взрослой, короткой судьбы.

Я знаю, есть еще какие–то нетленные вещи и неиспорченные чувства, которые даже в современную апокалиптическую эпоху не поддаются распаду. Вот о них и пела Патриция, исполняя произведения величайших композиторов мира. Когда, сознавая ужас минувшего и сложность происходящего, я пытаюсь мысленно уйти от реальности, то ухожу в ее голос.

В дымке ранней, в дымке зыбкой

Сквозь туманную листву

Я аквариумной рыбкой

К дальним странам уплыву.

По воздушному потоку,

По стремительным кругам –

К югу... к западу... к востоку

Или к северным снегам.

Среди льдов и вод ревущих

Не услышу я речей

Про бездарных власть имущих

И безумных палачей.

Пусть во тьме увечным мимом

Будет биться мир–койот.

...Но о вечном и любимом

Мне Патриция споет.

28 июня 2024 года в Остраве, столице Моравского края Чехии, на Янтарной лестнице славы, расположенной в самой высокой городской башне, при огромном стечении народа была открыта новая символическая звезда, получившая имя Патриции!

«Она вела себя с обожавшей ее публикой нисколько не стесняясь, открыто, по–дружески и, в то же время, сознавая свою популярность и даже... влияние на людей, в общем, как настоящая рок–звезда», – вспоминает о совместных выступлениях с Патрицией певец и скрипач Александр Рыбак. Раскованность и смелость перед прямым эфиром, перед многолюдным концертным залом были у девушки с самого детства, это – врожденные качества артистки. Некоторые артистами именно рождаются, Патриция была из числа природных талантов.

Музыка Баха и Генделя, Моцарта и Вивальди, Бетховена и Верди, Вагнера и Шарля Гуно, Глинки и Мусоргского, Чайковского и Рахманинова звучала сто, двести и триста лет назад и будет звучать еше через тысячи лет, если мир наш не рухнет. Когда же рухнет мир (когда–нибудь это случится), то великая музыка останется в безмерных, вневременных эмпиреях. Патриция прожила очень мало, но она исполняла вечную музыку. А те, кто работают с вечностью, не умирают, они живут в своем творчестве.

В век, что к бездне стремится, спеша,

Пусть не видим, но чувствуем мы:

Красота, чистота и душа

Выше подлости, грязи и тьмы.

Это чувство сознанье несет

Сквозь тревожные дни:

Если что–нибудь мир и спасет,

То, возможно... они.

Смерть летит, все живое круша,

Но пронзают завесу беды

Красота, чистота и душа,

Как лучи путеводной звезды.

В знаменитой книге сэра Артура Конан–Дойля есть трогательный монолог доктора Ватсона, адресованный Шерлоку Холмсу: «Ты... ты однажды мне сказал, что ты не герой. Были времена, когда я даже думал, что ты не человек. Но позволь мне сказать, ты был лучшим человеком. Самым настоящим из всех. И никто никогда не убедит меня, что ты обманывал. Я был так одинок, и я стольким тебе обязан. Но, пожалуйста, осталась еще одна вещь, еще одна вещь, еще одно чудо – Шерлок, ради меня, не будь мертвым. Сделаешь это ради меня? Просто прекрати это. Прекрати». Эти слова я сейчас повторяю в память о Патриции.

В потоке минут, часов,

В звенящей строке частот

Из множества голосов

Мне памятен только тот,

Что, светлым огнем маня

В загадочную страну,

Стал музыкой для меня,

И я у него в плену.

И мне от него уже

Не скрыться в глухую даль:

В том голосе–мираже

Звенит голубой хрусталь

И, радостен и пуглив,

Срывается с легких слов

Малиновый перелив

Высоких колоколов.

Вы скажете, – это сон,

Вы скажете, – это бред.

Но властно уводит он

В круженье миров, планет,

В сплетенье дорог, полей,

В безбрежное волшебство...

И нету его милей,

И нету сильней его.

В августе 2022–го, за несколько минут до того, как лечь под наркоз, Патриция написала открытое сообщение: «Мне предстоит операция, которую я ждала более полугода. Наверное, когда она закончится, я буду ближе к выздоровлению. А сейчас мне страшно. Так хочется вернуться на сцену. Желаю всем прекрасного остатка лета». Казалось бы, простые слова. Но то, что вырывается из души на грани жизни и смерти, не просто и не случайно.

Конечно, Патриция была христианкой (не веря в Бога, невозможно так петь). Ей было дано невероятно много и сразу. И отнято все. Роковой удар не сломал ее, лишь обезобразил некогда совершенное тело. Тело ушло в прах, а голос продолжает полет в горней высоте.

Мне думается, она стала ангелом – одним из тех, кто хранят нашу Землю, нашу культуру... Может быть, мы, обезумевшие в войнах, злобе, лжи, зависти и стяжательстве, живем еще лишь потому, что голоса, взлетевших над миром, ангелов звучат на Небесах. Но в жизни Патриция была очень земной, из плоти и крови, невероятно притягательной молодой женщиной. Ее восхитительное бельканто до сих пор тревожит людей, будит воображение, увлекает в свою стихию и в пространство мировой музыки.

Включаю видеозапись 2015 года: Патриция поет арию механической куклы Олимпии из оперы Оффенбаха «Сказки Гофмана», основанной на произведениях Э.Т.А. Гофмана и его биографии.

На этой планете округлой

Порою, как в царстве теней,

Становится женщина куклой,

Чудесной фарфоровой куклой,

Прелестной,

Бессмысленной куклой,

И сердце не слышится в ней.

Патриции исполнилось семнадцать, она уже получила мировую известность, победив на нескольких престижных международных конкурсах. Ария механической куклы – ее «коронный» номер, для исполнения которого из состава Филармонического оркестра Остравы, с которым выступала Патриция, был выбран самый сильный и рослый музыкант. В разгаре концерта он выносил девушку–куклу на руках из–за кулис, ставил на стол, «заводил»... По ходу песни завод кончался и приходилось куклу «подкручивать». Публика валилась от смеха и отбивала ладони в аплодисментах. А номер был сложным не только вокально, но и физически. После долгих репетиций и тренировок Патриция добилась абсолютной жесткости ног, – ведь она изображала куклу, механизм, ей нельзя было ни на секунду дать слабину. И у нее это получилось с блеском!

А вот – фото юной певицы из Венского концертного зала: девушка замерла, глядя куда-то своими огромными, чудесными глазами. Под снимком – подпись одного из поклонников: «Что видишь ты, Патриция?»

– Что видишь ты? – Огни, цветы,

Пьянящий блеск афиш,

Аэропорты и мосты,

Варшаву и Париж...

– Что видишь ты? – Неяркий свет

Сквозь штору на окне

И... чуть заметный легкий след,

Ведущий к вышине.

Летним воскресным вечером я рассказывал о ней гостившему у меня другу – кинорежиссеру Сергею Зайцеву, рассказывал и показывал фрагменты концертных записей, фотографии. Поначалу Сережа отнесся с недоверием к моему увлечению этим голосом, этой судьбой, но постепенно недоверие сменялось все большим интересом. Спустя три часа, он, внимательно смотревший и слушавший, выразил свое искреннее восхищение Пат и сказал: «Я бы хотел сделать о ней фильм. Но сейчас это невозможно, связи между нашими странами почти разорваны. Больно смотреть и сознавать, что она так рано ушла. И радостно, что она оставила такое большое творческое наследие. Этот голос, эти глаза теперь уже навсегда со мной».

За всеми мыслями, делами

На долгой жизненной тропе

Я помню девочку с крылами,

Ребенка–ангела в толпе.

Одно мгновение, не больше,

Она глядела на меня.

Но этот миг, что века дольше,

Хрустальной музыкой звеня,

Живет во мне, не угасает,

И ангел–девочка с тех пор

Меня и лечит, и спасает,

Любая смута или спор

Ей обрываются мгновенно,

Как надоевшее тряпье,

А за окном, во тьме Вселенной,

Белеют крылышки ее.

Патриция была словачкой, она никогда об этом не забывала и очень хорошо говорила на своем родном языке. В одном из интервью журналист ей делает комплимент "Как блестяще вы говорите по-словацки!" Девушка отвечает: "Мы дома, в семье, всегда говорим на своем языке. Мы готовим нашу, словацкую, еду, соблюдаем традиции". Далее она рассказывала о любимых рождественских блюдах из словацкой кухни. Но все же, Пат жила и работала в чешском городе, среди чехов, а выступала и перед немцами, и перед поляками, и перед итальянцами, португальцами и т.д. Пела и русские песни, великолепно исполняла «Вдоль по Питерской!» Уверен, она бы непременно приехала в Россию с концертами. Не сложилось... Да и политическая ситуация стала резко ухудшаться. Однако Патриция была вне политики, я пока не встречал (к огромному счастью!) ни одного ее политического заявления, ни одного даже намека на политический тон в общении с журналистами, со зрителями...

Счастье может быть в дождевых слезах,

В легком жемчуге белых рос,

Счастье может быть в неземных глазах

Или в пряди седых волос.

Сколько счастья в море и в облаках,

В тишине среди звезд–планет!

...Только нет во власти и нет в деньгах,

И в войне его тоже нет.

Даже если все валится в пропасть и жизнь висит на волоске, можно быть счастливым... На фото – Патриция в марте 2022 года после сеансов химиотерапии. Еще пару месяцев назад она – первая красавица оперной сцены – триумфально выступала в Мексике. Молодость, успех, творческие планы... И вдруг все рухнуло… Она неплохо зарабатывала, но никогда не гналась за деньгами. На операцию и лечение понадобилось слишком много. И кто–то об этом написал в сети. Люди, любившие ее, дали столько, что сейчас на эти средства основан фонд Патриции для поддержки молодых талантов и лечения детей, пораженных онкологией. Ну, а голос певицы звучит в медицинских клиниках, помогая реабилитации больных, заживляя раны. Она, не сумевшая спасти себя, спасает других.

Энергетику Пат, бившую через край при ее жизни, хранят аудиозаписи и хроникальные видеокадры. Как–то раз я показал снимок Патриции экстрасенсу, ничего не знавшему об артистке, и спросил: «Что можете сказать об этой девушке?» Ответ меня поразил: – Ее уже нет. Но... она среди нас!

Если с утра настроение скверное,

День непременно окрасится им.

Это – великое счастье, наверное,

Жить вопреки настроеньям своим.

Жить тем единственным, неповторимым

Самым заветным и сказочным днем,

Жить вечным чудом, повсюду творимым

Чистым Господним Небесным огнем.

Меня восхищает мужество, проявленное ей перед лицом смертельной болезни. Наверное, рассуждать так не совсем правильно. Понимание неизбежности скорого ухода в мир иной требует от человека углубленности в себя, в собственную душу, но уж никак не открытости миру и жизни, ускользающей, как песок. Патриция прожила последние двадцать месяцев, отпущенных ей Господом, на одном оголенном нерве. Она, еще недавно первая красавица мировой оперной сцены, не таясь, публиковала свои послеоперационные фото, общалась с огромной армией поклонников, купалась в море, гуляла под жарким солнцем (что было категорически запрещено врачами) и как бы шутила над сжигающей тело болезнью.

Необъяснимо и странно, но после хирургии и химии красота девушки не исчезла, а перешла в другое качество. То же и с характером. Врожденная скромность Пат сменилась предельной открытостью, переходящей в обнаженность. Можно отнестись к этому с осуждением, но я бы не спешил осуждать. Лишенная сцены, возможности музыкального творчества, бывшего для нее всем, Пат сделала творчеством остаток своей земной жизни. Ее уход, это уход Артистки (именно так, с большой буквы), прощальный воздушный поцелуй нашему трижды безумному миру. У меня стойкое чувство, что она играла свой последний концерт, последний спектакль, режиссером которого была сама, а зрителями – мы и Всевышний. И самое удивительное, что этот спектакль... не кончился.

Что там видится вдалеке,

Что за тени рука в руке

Приближаются, выходя

Из холодной стены дождя?

Что за ливни над миром льют,

Отчего с неба капли бьют,

Сыплют брызгами у лица

Леденящую злость свинца?

Это жизнь ускоряет ход,

Это юность идет в расход,

Это время дырявит лбы,

Повернув барабан судьбы.

...Ты спокойна, легка, чиста,

Откровенна, светла, проста,

Как заря в розоватой мгле,

Как последний патрон в стволе.

Марк Твен, к словам которого стоит прислушаться, дал однажды хороший жизненный совет: «Танцуй так, как будто на тебя никто не смотрит. Пой, как будто тебя никто не слышит. Люби так, как будто тебя никогда не предавали, и живи так, как будто земля – это рай». Так и жила Патриция.

 

ПУСТЬ БУДЕТ ЖИЗНЬ!

(из интервью Патриции Янечковой)

 

– В социальных сетях появляются, адресованные Вам, восхищенные комментарии, авторы большинства – Ваши поклонники из разных стран мира. Они часто присылают Вам «совсем влюбленные», глубоко личные сообщения. Как Вы к этому относитесь?

– Это правда, что поклонники со всего мира пишут мне. Я отношусь с большим пониманием и уважением к их чувствам. И я стараюсь ответить каждому, хотя у меня почти нет личного времени. Больше всего меня радует, что те, кто признаются мне в любви, слушают классическую музыку. Я ценю их интерес к музыкальной классике и горжусь тем, что в появлении этого интереса есть и моя заслуга.

– Вы очень красивая и очень молодая женщина. Влюбляясь в Вас, люди влюбляются и в музыку, которой Вы живете?

– Если действительно так происходит, то это прекрасно. Я хочу привлечь внимание молодых людей, которые не слушают оперу, не интересуются классической музыкой, к величию и красоте мировой музыкальной классики. Моя цель – донести оперу до молодежи. Сегодня влюбленный в меня человек слушает арию из «Риголетто», а потом он будет слушать ее вместе со своими детьми. Со старшим поколением проще, – взрослые люди, даже не воспитанные на классике, не столь категоричны в суждениях, их вкусы более ориентированы на вечные ценности.

– Вы исповедуете именно вечные ценности?

– Да. Я стала оперной певицей в возрасте восьми лет, и с тех пор я пою о вечном. Оперное пение – моя сущность. Я достигла определенных вершин, но я вовсе не «законченная» певица. Мне двадцать три года. Впереди у меня еще много работы и целая жизнь.

 

Но есть минуты в этом мире,

Когда чуть слышно, как во сне,

Беспечный ангел на клавире

Играет где–то в вышине.

Стихия музыки небесной

Летит незримою волной,

Струится звоном в день воскресный,

Капелью падает ночной.

Нежна, как летняя прохлада,

Светла, как детские мечты,

Она – последняя отрада

Среди гремящей пустоты.

В наши дни в людях концентрируется раздражение, неприязнь к окружающим и друг к другу, да и просто злобы очень много в обществе – не только в нашем, вообще, в мире, к сожалению. Патриция же творчеством, своим голосом пробуждала и пробуждает в людях что–то лучшее, светлое... Тут она действительно – ангел в сумасшедшей реальности.

Вообще, это невероятно: ее голос звучит в моем сознании, она разговаривает со мной во снах: «Я всегда была рядом, просто ты меня не узнавал. Помнишь, девочку в пионерском лагере, с которой ты сел на муравейник? Это была я. Или девочку в автобусе, что говорила с тобой о классической музыке? Это была я. Или девочку, вместе с которой тебя закрутил смерч в южном городке? Или... но об этом лучше не вспоминать. Просто знай – я всегда рядом».

А там, где теряются в звездной реке

Осколки последних надежд,

Мы все говорим на одном языке

И вовсе не носим одежд.

Ты знаешь, и в этом прозрачном краю,

Высокою нотой звеня,

Я лучшие песни планетам пою,

Но космос... не слышит меня.

Нет, это не совсем мои строчки. Мне их во сне прочитала Патриция. Я устал и заснул прямо за столом. Приснилась Пат, она часто мне снится. Я спросил ее: «Как ты теперь?» Она ответила.

Не знаю, посвящались ли ей стихи при жизни. Но вот сейчас, когда она – в лучшем из миров, а образ и голос ее продолжают жить, о ней будут писать и говорить в стихах, я точно – буду.

Порой она представляется мне роковой красавицей. О таких, вероятно, писали поэты Серебряного века. Из–за таких стрелялись под романсы Вертинского. Сейчас, увы, век даже не бронзовый, но образ прекрасной Незнакомки остается столь же пленительным.

Сотни лет из окна трамвая,

Что несется в ночную даль,

Смотрит женщина роковая –

Неизменная фам фаталь.

Все устойчивое обрушив,

Точно вырубив топором,

Взгляд ее прожигает души

Из–под шляпы с большим пером.

Незнакомку узнает каждый!

Не обманешься наяву:

Я увидел ее однажды, –

С той поры, как во сне живу.

Вспоминаю мгновенья встречи,

И огней сумасшедший бег...

Эти губы, глаза и плечи,

Этот вечер и этот век...

В моей жизни было и есть два настоящих культурных потрясения: в юности – Гумилев, сейчас – Патриция. Поэзия Гумилева привела меня в литературу, Патриция... мне еще трудно выразить ее значение. Но из жизненного опыта могу сказать, что она – явление, которое только набирает силу, начинает влиять на людей. Тут тайна большого искусства.

Мы, человечество в целом, стоим сейчас на самом краю небытия, балансируем над пропастью. Поэзия, музыка, живопись, философия уступают место зависти и стяжательству, хитрости, глупости и злобе. Все же, любовь сильнее смерти, а красота мудрее войны.

Гумилева убили коммунисты, Патрицию сожгла онкология. Коммунизм и онкология – суть одно и то же, но коммунизм страшнее, он сжигает души. Я думаю, мой любимый Поэт и любимая Певица встретились там, в немыслимых, заоблачных сферах. А здесь остались – волшебные стихи и божественный голос. Это совсем немало для последних времен.

В поэтически дерзкой манере,

Словно рыцарь, погибший в бою,

На далекой звезде, на Венере,

Поцелует он руку твою.

Пусть за вами несут тяжкий груз века,

Но не меркнет стихов волшебство.

Воплощенная муза и музыка,

Ты улыбкой одаришь его.

Ее улыбка... Сейчас я получаю много писем от разных людей, открывающих для себя ее образ и голос. Меня это очень радует. Все правильно, так и должно быть. Эта невероятная девчонка – воплощенная поэзия.

Нет, не сумею раствориться я

В этюдах Баха и Гуно,

Мне счастье большее дано:

Услышать голос твой, Патриция!

Как луч под королевским знаменем,

Влетая в солнечный зенит,

Он опаляет жгучим пламенем

И зимней стужей леденит.

В нем страсть кипит, горит желание,

В нем боль и радость заодно,

Он опьяняет, как вино,

И отправляет на заклание.

Пусть нет тебя, но голос твой

В незримой Вечности – живой.

Одна милая барышня сказала мне: «У нее странный голос, когда я слушаю ее, то возникает ощущение, что пью крепкий черный кофе...». Я объяснил: «Это так на вас действуют обертона, т.е. специфические голосовые оттенки. На 1–м альбоме Патриции (в студийной записи) они особенно впечатляют, а вы, видимо, очень эмоционально восприимчивы, поэтому такая реакция». Действительно там у Пат голос откровенно чувственный. Это и сделало альбом настоящим шедевром. Тут бессмысленно рассуждать о том, хорошо это или плохо, т.к. результат стал явлением в мировой музыкальной культуре.

Занимаясь творчеством и судьбой Патриции, я заинтересовался вошедшей в ее репертуар песней «У нас во дворе на клене...» словацкого композитора, дирижера и музыкального педагога Микулаша Шнайдера–Трнавского (1881 – 1958). Прочитав песенный текст, я буквально увидел его русский вариант:

В осеннем саду старый клен увядает,

И падают, падают листья с него.

Где нету любви, там листва опадает,

Там стылое небо – темно и мертво...

Останься, останься, ведь счастье возможно,

А там, вдалеке, ты его не найдешь!

Зачем ты целуешь меня осторожно

И прочь по дороге куда–то идешь?

Слепая удача тебя ожидает,

Но в сердце потерянном нет ничего.

Кончается день, старый клен увядает,

И падают, падают листья с него...

Быть может, другую вдали обнимая,

Ты вспомнишь, упившись густой синевой,

Тот город и сад, где средь жаркого мая

Наш клен шелестел молодою листвой.

Эту песню Патриция исполняла так, что казалось, душа ее растворяется в грустной и светлой мелодии.

Мне кажется, она предчувствовала свою судьбу. Она очень торопилась жить, невероятно много работала и многое успела. Но, я убежден, если бы волевым решением ее оторвали от музыки в детские годы, то она просто не смогла бы существовать без творчества, дышать не смогла бы... Тут есть, конечно, и что–то роковое.

В раннем, еще школьном, интервью Пат признавалась: «Я живу какой–то ненормальной жизнью. Обычные девочки так не живут. У меня нет личного времени. Учеба, репетиции, выступления, записи... Но я привыкаю. Я знаю, так будет всегда».

Все в этой жизни – дело случая,

Но не изменит даже Рок

Любимой музыки созвучия,

Звучание любимых строк,

Звезды вечернее сияние,

Ночную тишь речных излук

И – голос, что являет вдруг

Души святое достояние.

Вообще–то, она была абсолютно нормальной, современной девчонкой. Могла и станцевать на столе, и голой в море броситься… Свадьба Пат, сыгранная незадолго до смерти, стала для ее друзей настоящей феерией счастья и радости: никакой помпезности, только шутки, хохот, жажда жизни... Но что–то ангельское в ней присутствовало, конечно. Это проявлялось в творчестве, в постоянной и напряженной работе. За 11 лет, что Патриция блистала на сцене, ей сделано столько, что иной раскрученной «звезде» хватит на три или четыре полных сценических века. А еще она и внешне порой напоминала ангела.

Если вспышка была и нет,

Значит путь ее – в темноту.

Я не верю в случайный свет,

Верю в вечную красоту.

Верю в тайну любимых глаз,

В неутраченную мечту.

Каждый раз,

Как в последний раз,

Верю в вечную красоту.

В 2016 году Патриция получила главную роль в спектакле «Ромео и Джульетта» Народного Моравско–Силезского театра (г. Острава). Театр - один из самых знаменитых в Чехии – взялся за постановку мюзикла с элементами оперы композитора Бориса Урбанека. 17–летняя Пат, недавно окончившая колледж и поступившая в консерваторию, сразу заявила себя не только как певица, но и как драматическая актриса. В дальнейшем ее актерский талант раскрывался все больше и больше, она стала настоящей примой остравской сцены, но нередко участвовала в проектах других театров. Ее несбывшимся желанием стала роль Джильды в фильме «Риголетто» по сюжету оперы Джузеппе Верди. Девушка успешно прошла кастинг и готовилась вылететь в Италию на съемки. О ее участии в фильме было объявлено в прессе. Но в итоге главная женская роль была отдана английской актрисе. Причины этого мне не известны. Патриция же включила арию Джильды в свой репертуар и часто исполняла на концертах.

В дни, когда приближаются поздние сроки,

Когда слабо и медленно звезды горят,

Я отдам тебе все стихотворные строки,

Но возьму навсегда твои голос и взгляд.

На Земле в наше время не очень–то сладко,

Вот уж книги и ноты дымят на кострах...

Мы однажды увидимся, милая Патка,

В светлых гротах, в сияющих звездных мирах.

 

Паткой ласково называли Патрицию друзья…

 

Уходит в тень сиянье глаз, и робкий блик

Пронзает воздух, застывая на окне.

Последний день, последний час, последний миг,

Последний отзвук на оборванной струне...

На рассвете 1–го октября 2023 года в палате Университетской больницы чешского города Острава после короткой агонии ее сердце остановилось. Но в последние сентябрьские дни она еще жила, дышала и, наверное, ее можно было спасти. Наверное, можно было... Этого не произошло. Почему?! Господня воля. Судьба. Да, конечно. И все же, как невыносимо больно от того, что лучшие из нас, самые одаренные, способные на высшие достижения в Искусстве, так часто уходят совсем молодыми...

В симфонии порывов и страстей,

Что рвет земной истории альбом,

Ты – женщина до кончиков ногтей,

Прекрасная в движении любом.

Ты так сейчас безмерно далека

И все же – рядом, в сонме дел и слов.

Ты – стебелек упрямого цветка,

Ломающий асфальтовый покров.

Среди разноголосой суеты,

Оберегая жизненную нить,

Одной улыбкой изменяешь ты

То, что рассудком не переменить.

Когда же час всемирного конца

Разрушит все, и мы не устоим, –

Ты оживишь застывшие сердца

Летящим в Вечность голосом своим.

«Благодаря вам, я понимаю, что такое – влюбленность навсегда... Посмертная...». Эти, адресованные мне, слова очень верно передают ситуацию. Ты сейчас в лучшем из миров, но не я, не я один влюбляюсь в тебя посмертно.

В чем тайна твоя, Патриция? Где ее разгадка? Души композиторов, поэтов, художников живут в их произведениях, души актеров – в образах, воплощенных на сцене. Твоя душа живет не только в музыке, в песнях и ариях, она живет и в моих стихах. Я не могу этого объяснить, но я чувствую это.

Чуть задумчивый, оробелый

От кипящих страстей земных,

Где–то в Вечности ангел белый

Вдаль глядит из миров иных.

Он не то чтобы за плечами,

Но, когда мои дни грустны,

Чистый голос его ночами

Белой музой приходит в сны.

Там, где нет ни слов, ни времени, ни человеческой плоти, мы встретимся однажды. Мы узнаем друг друга. И в мертвом вселенском пространстве молитвой, обращенной к Творцу, вновь зазвучит бессмертная ария.

Не жалко нисколько

Того, что рассчитано мудро,

Все в мире – от Бога:

И солнце, и воздух, и ты.

Пусть видится только

Холодное, серое утро,

Пустая дорога

И ветер, кружащий листы.

Пусть чудятся в этом

Какие–то странные блики,

Что, вспыхнув мятежно,

Сжигают мечты и цветы.

Пусть огненным светом

Прекрасные женские лики

Слагаются нежно

В твои золотые черты.

Я смотрю пронзительный клип по фотографиям, снятым во время студийной записи Пат. Весна 2022-го. Девушка исполняет песню «Освобожденная», созданную специально для нее. Недавно была тяжелая операция и сеансы химиотерапии. Патриции – двадцать три года, и эта песня как торжество над смертью. Запись организовали друзья – артисты и музыканты. Видеосъемка не проводилась, но работал фотограф. Работая в студии, Патриция верила, что все самое худшее пройдено, и впереди – творчество, жизнь, любовь... Вот – сделанный мной приблизительный смысловой перевод ее последней песни:

Иногда, когда день угасает в мягком и хрупком бордовом свете,

Мне кажется, что у меня вырастают крылья,

И я уношусь туда, где еще никогда не была.

Я парю над виноградниками. Я чувствую, как ягоды наливаются соком.

Мой ангел–хранитель нежно шепчет: – Попробуй их...

И будь свободной, совершенно свободной!

Да, мой мир немного странный, мои видения призрачны,

Мое сердце беззащитно... Но я никому не причиняю зла,

И я пою, чтобы сделать вас лучше.

Да, я могу видеть то, что тщательно скрывается вами,

Я осмеливаюсь заглянуть вам в душу. Я слышу ваш зов о помощи,

Ведь я рождена для вас... для вас.

Дорогой сэр, мне очень жаль, что я совсем не такая, как вы.

Но если вы почувствуете меня сердцем, я стану вашей частицей,

Оставшись при этом свободной, совершенно свободной.

Во время болезни Патриция призналась, что многие годы почти не спала, живя в круговороте концертной жизни. От энергетических перегрузок и постоянного электрического света в ее роскошные волосы стала пробиваться седина. Когда это стало слишком заметно, волосы пришлось красить и из шатенки превратиться в брюнетку. Но со сном было сложнее всего... «После операции я впервые оказалась дома одна на больничном режиме. Это было странное время. Представьте себя выброшенными на берег из штормового моря... Со мной произошло нечто подобное. Но тогда впервые ко мне вернулся сон».

Ничего нет вечного и прочного,

Смоет дождь твой невесомый след.

Но в окне троллейбуса полночного

Промелькнет знакомый силуэт.

Промелькнет, исчезнет, как видение:

Голос... смех... любимые черты...

В образ твой опять слагаю тени я,

Тени всех, в ком проявилась ты.

Вот – одно из большого ряда писем, присланных мне в личную почту после публикаций о Патриции. Когда читаешь такое, то понимаешь, что все не напрасно и не бессмысленно:

«Огромная благодарность Вам за то, что открыли нам удивительную певицу! Ее многие ведь не знали, даже в Чехии, как оказалось... А многие знали, и даже далеко за пределами не только страны, но и Европы. Если полистать комментарии, то видно, что почитатели ее живут во многих странах и на всех, наверное, континентах... Каких только там языков и иероглифов не увидишь! И абсолютно все восхищены этим уникальнейшим во всех смыслах, как кто–то ее назвал – «Произведением искусства», на которое хочется смотреть, которое хочется слушать..! Патриции за ее совсем короткую жизнь удалось почти невозможное – влюбить не только молодежь, но и народы разных поколений, культур, языков – в оперу, классику... в себя, в свой голос, в свою музыку... Очень жаль, что так все получилось... Но она прожила полную, интересную, яркую, светлую и счастливую жизнь! Достойную жизнь. Красивая, талантливая, умная, открытая... настоящая! К кому–то она приходит во снах и поет удивительно прекрасным голосом... Кто–то попросил близких, чтобы во время прощальной с ним мессы обязательно звучал Requiem в исполнении Патриции... Многие просят непременно снять о ней фильм... Говорят, человек жив, пока о нем помнят... Патриция оставила светлый след в сердцах и душах многих и очень многих...».

В эпоху, где царит обман,

И властно правит инквизиция,

Храни меня, мой талисман –

Храни меня, моя Патриция!

Среди неласкового дня

От злобы и деньги ворованной

Храни Патриция меня

Как ангел, Господом дарованный.

И в час, когда придет пора

Земную жизнь сменить на вечную,

Ты прилети ко мне с утра,

Ты покажи дорогу млечную.

Ведь, если сущее мертво;,

А путь спасенья тоньше волоса,

Тогда не нужно ничего,

Кроме души твоей и голоса.

Она была совершенно искренней во всех проявлениях, в каждом движении и порыве, в каждой ноте своего волшебного голоса. На мой взгляд, она едва ли не с детства, когда проявился ее незаурядный талант, ощущала себя принадлежащей всем, всей земной цивилизации (как это ни высоко звучит...). Видимо, этим объясняется и бережное, внимательное отношение девушки к людям, выражавшим ей свои чувства в письмах, и то, что она, не смотря на катастрофическую нехватку времени, а потом и борьбу с онкологией, отвечала на каждое письмо без исключения.

ИЗ ЛИЧНОЙ ПОЧТЫ: – Когда вы пишите, что Патриция жила абсолютно открыто, что под этим можно понимать? – Это значит, что она ничего не скрывала о себе, не пряталась под псевдонимами и аватарами, не «пускала пыль» в глаза журналистам, бравшим у нее интервью, откровенно отвечала на любые вопросы, не стараясь казаться лучше и умнее, чем она есть (а она была, безусловно, умна и тонко образована).

С 12 лет Патриция испытывала на себе пристальное внимание поклонников, ее окружала творческая богема, настойчивые кавалеры искали с ней встреч... Но никогда она не пользовалась услугами телохранителей, не нанимала охрану. Она была, если так можно сказать, редким цветком в мировой оранжерее талантов.

Из интервью: «Сколько было признаний в любви? Сотни... тысячи... Как же их подсчитать? Когда в 12 лет я работала с симфоническим оркестром, то в кармане моей блузки лежал десяток записок, полученных от мальчиков. Я отвечала им прекрасными ариями, которые можно услышать на альбоме».

Я понимаю, это – слишком.

Но вижу, нежностью влеком,

Что сам, как ветреный мальчишка,

Касаюсь губ твоих тайком.

Я слышу сердца стук тревожный

И тот волнующий, живой,

Совсем не детский, невозможный,

Неповторимый голос твой.

Когда девушке сделали сложную операцию и провели сеансы химиотерапии, когда первая красавица мировой оперной сцены лишилась своих роскошных волос и осознала вероятную потерю голоса, ее засыпали письмами с вопросами о состоянии здоровья и о том, как она сейчас выглядит... К всеобщему любопытству Пат отнеслась с пониманием и даже с улыбкой, и, чтобы удовлетворить его, опубликовала свои послеоперационные снимки: «Вы любили меня раньше, так любите и теперь!»

Фотографы и операторы постоянно снимали молодую артистку, следовали за ней по пятам, а что не успевали снять профессионалы, то снималось на смартфоны. Представьте себе жизнь под прицелами объективов... А Патриция так жила до последних минут и вовсе не превращалась в капризную, вульгарную «примадонну».

Она и сама любила людей, любила такими, какие они есть. И люди ответили ей огромной взаимной любовью. Вот и я – удивительно и необъяснимо – зримо ощущаю ее присутствие в нашей действительности, в своей душе.

Сплетенье нот и строф,

Дыханья темный зной,

Скользит густая прядь

На матовые плечи, –

Ты очень далека,

Но все–таки со мной,

Ты рядом, но опять

Мне не дождаться встречи.

И время, уводя

От горестной канвы,

Бесшумно оборвет

Полет мечты крылатой.

Но в шорохе дождя,

Но в шелесте листвы

Твой голос оживет

Пленительной сонатой.

Он в пьесе мировой

Взвивается огнем,

Зовет творить, писать,

Сгорать в жестоких ранах.

Я слышу голос твой,

Я погибаю в нем,

Чтоб снова воскресать

В иных веках и странах.

ИЗ ЛИЧНОЙ ПОЧТЫ: – Чем Патриция так привлекала к себе, кроме уникального голоса и эффектной внешности? – А разве голоса и внешности мало? Кстати, о внешности. Пат не обладала современным подиумным стандартом красоты – безразмерные ноги, длинное, худое тело, отсутствие форм и лицо голодающего подростка... Она была среднего роста, имела пропорциональное сложение, удивительно красивые, большие, умные глаза и милую, очаровательную улыбку, т.е. то, что французы называют «шармом».  Да... разумеется, никаких татуировок, пирсинга и прочей гадости.

Даже накануне ухода в вечность, прикованная к постели, понимая свою обреченность, Патриция находила силы улыбаться…

Полетом мотылька

В звенящей тишине

Закончила она

Короткий путь земной:

Бессильная рука

На белой простыне,

И холод от окна

Зловеще–ледяной.

То ветер в стекла бьет,

Как–будто бы спеша

За грань добра и зла –

Догнать, вернуть, успеть!

Но... звездам допоет

Крылатая душа

Все то, что не смогла

Здесь,

На Земле, допеть.

1–го октября – Международный день музыки. Уход в этот день молодой, 25–летней певицы очень символичен. А последний полный день ее жизни совпал с Днем Веры, Надежды и Любви, который отмечают православный и католический мир. Не знаю, была ли Пат православной или католичкой? У словаков эти конфессии присутствуют поровну. Хотя... по высшему счету, это даже не важно. Она много исполняла духовной музыки, написанной великими композиторами – Бахом, Генделем... Ее творчество было божественным по сути и, конечно, душой она обращалась к Богу.

Что же тут поделать, ангел милый,

Скрывшийся за светлой пеленой,

Если даже под землею стылой

Брежу я несбывшейся весной?

Слов не надо. Поздно или рано

Все слова становятся пусты.

Голосом волшебного сопрано

Выведи меня из темноты.

Так летел он к Небу – выше, выше,

Так звенел и голову кружил…

...Все–таки тебя я в жизни слышал,

Это значит – не напрасно жил.

Я серьезно отношусь к символам. Патриция и музыка – единое целое. А для меня она и воплощенная поэзия: в облике, в голосе, в глазах... Сейчас, когда уже год Патриции нет, это ощущается особенно ясно. Но музыка еще звучит. И голос невероятной девчонки еще слышен нам, не смотря на грохот и треск последнего времени. Да, я думаю, она стала ангелом. Ангелом–хранителем нашей земной цивилизации. Хватит ли сил у тебя, девочка, удержать сумасшедший мир от распада? Но ты пой. Даже там, за гранью Вселенной, пой. Пусть космос тебя не слышит... тебя слышит Творец.

Шум леса и журчание ручья,

Пески и ветер, облака и воды –

Все это только музыка Твоя,

Высокая рапсодия природы.

Но, Господи! А если и она,

В безумный век мелькнувшая кометой,

Лишь для того Тобой сотворена,

Чтоб обратиться музыкою этой?

Патриция, сгоревшая звезда,

Ты оживаешь в голосе и звуке,

Ты, словно крылья, поднимаешь руки

Над временем, летящим в никуда.

Мильоны переводятся в нули,

В последней битве сходятся народы,

А ты поешь для гибнущей Земли,

Развоплотясь в рапсодию природы.

Быть может, там, за гранями веков,

Возникнут вновь, как листьев колыханье,

Мерцание расширенных зрачков

И быстрое, глубокое дыханье,

И влажных губ неутолимый жар,

Пыланье духа, таинство таланта...

И – жизни закипающий нектар

Под трепетное, долгое бельканто.

 

Дмитрий Кузнецов,

поэт, журналист, лауреат Врангелевской премии-2018, член Попечительского совета РПО им. Императора Александра III

(г. Калуга)