1.

…по Северной Африке и гнал песчаные бури дальше, в сторону Средиземного Моря. Был 533 год от Рождества Христова. Предместья Децима, где знатно похозяйничали отступающие в панике вандалы, лежали в руинах, и сам старый город выглядел не лучше. Однако – и это грело всем души – он был освобожден от врага. Еще один, очередной, город вернулся под власть истинного императора. Вчера на закате авангардный отряд под командой Иоанна Армянина устроил засаду вражеской пехоте. Обманным маневром раздробив войско противника, значительно превосходившее числом, на три части, «младший» полководец экспедиционной армии Византии приступил к реализации своего дерзкого плана. Легковооруженные пращники и метатели дротиков наносили врагу немалый урон и невредимыми отходили во вторые ряды, увлекая за собой и провоцируя не дружных с дисциплиной вандалов на необдуманные действия. Измотанные обстрелом противники налетали на разгоряченных федератов – эти суровые и стойкие неграждане крепостью своих рук и остротою мечей в военных походах добывали себе равные права и славное имя. С флангов же, опрокинув вражескую конницу, неприятеля сжимали копейщики-лимитаны. И когда ничего не подозревающие орды вандалов оказывались потеснены с трех сторон, из оливковых рощ, раскинувшихся на живописном холме в полукилометре от места сечи, вниз в битву срывались отряды конных разведчиков, до того момента таившиеся в тени деревьев. Разметав остатки битой вражеской конницы, всадники Иоанна с криком и гиканьем на всем скаку врубались в тыл вандальской пехоте. Мгновенно же суматоха подымалась невероятная. Враг, смущенный, напуганный, истрепанный, падал духом и обращался в бегство. Проделав такое трижды за вечер, Иоанн Армянин уничтожил основную вандальскую армию, половину поубивав или пленив, половину же рассеяв по пустыне.

 

2.

Теперь же все византийское войско входило в город походным строем. Воины, не участвовавшие в битве, восторженно приветствовали товарищей из авангарда, расположившихся на отдых и гордо носивших титул триумфаторов, возносили славу им и их полководцу. Офицеры раздавали приказы, назначали посты и караулы, разводили манипулы на постой. Постепенно старый город Децим заполнялся солдатами и офицерами византийской армии, и впервые за без малого сотню лет разлуки, по его мощеным булыжником дорогам ступали римские солдаты. И хотя кое-где еще висели, поникши, темные полотнища с паутиной вандальской свастики, первые рассветные лучи встречали трепетавшие на ветру пурпурные штандарты с двуглавыми орлами, блестящими золотом.

 

3.

Потемневший от времени камень древних построек свысока нависал над квадратными построениями византийцев, замерших на центральной площади. Речь держал Велисарий, «последний из римлян», великий полководец и выдающийся государственный муж.

– Солдаты, римляне, сограждане! Сегодня нас встречает старый Децим, не просто древний город, но поистине дедовский дом для каждого из нас! Провинция Африка, обильно политая кровью наших пращуров, помнящая великих римских мужей – Сципиона, Помпея, Лепида – и неразрывно связанная с самой душою римского народа, вновь принимает на своей земле своих истинных хозяев, своих родных детей. Около ста лет назад, эти земли, как и многие другие, откололись от нашей империи, и власть тут взяли племена вандалов, бывшие некогда нашими союзниками и названными братьями. Сколько договоров было заключено меж нами, сколько документов было составлено – столько же клятв попрано и друзей предано. Римский народ тут безжалостно угнетался новой властью, православие преследовалось, заменяемое возмутительной арианской ересью, а все достижения, оставленные нами богатейшей и крупнейшей провинции – разворованы и втоптаны в прах новыми нерадивыми хозяевами. Взгляните же вокруг! Я еле сдерживаю крик негодования, созерцая окружающее положение дел! Какой цветущей и благоустроенной римляне покидали Африку! Виллы, амфитеатры, термы, храмы! И самые хлебородные поля в империи, уступающие богатством почв разве что долине Нила в Египте! Но оглянитесь по сторонам, оглянитесь же теперь и скажите: что вы видите вокруг себя?! Между обветшалыми покосившимися памятниками заброшенных православных кладбищ натянуты веревки, и сушится какое-то тряпье! В полуразрушенных бастионах столетней давности спят босоногие и вшивые часовые! Прекрасный амфитеатр – ранее самое большое и величественное здание в городе – превращен в муравейник, весь облепленный палатками, халупами и надстройками, весь завален мусором! И весь Децим, весь от одной окраины до другой, зарос, как нищий грязью, лачугами, трущобами, да рыночными лотками, да прилавками. И всюду запустение, всюду нищета и грязь, и разруха, и немощь людская. Не как на захватчиков, но как на освободителей смотрит на нас население бедной Африки, некогда цветущей римской провинции, ныне же – отсталого варварского недокоролевства. И пусть не осталось больше в живых «африканцев», помнящих римскую власть своею памятью, новым поколениям, воспитанным в духе ромеев, и угнетаемым из года в год, посчастливится жить под сенью римского двуглавого орла! Вперед, братья! Древний Карфаген и великий Рим ждут нас впереди! И пусть враг сколь угодно скалится на нас, пусть милуется с Европой, это ничего! Пусть шлют им «союзнички» золото, пусть тешат их словом ласковым. Даже если все варварские королевства Запада встанут против нас, то и тогда не достигнут победы, ибо мы сильны крепкой памятью, и с нами Бог! Отныне да будет так: Империя возвращается домой!

 

4.

«Занятная книжка». Егор со школы любил рассуждать, спорить, анализировать. Подобрав в разрушенной районной библиотеке случайно попавшуюся ему на глаза книгу «Велисарий. Последний из Римлян», он стал зачитываться ею в свободное время. Перед глазами парня вставали величественные пейзажи Месопотамии, Египта и Северной Африки, своей роскошью поражали воображение имперские дворцы и сенатские виллы, захватывали дух дерзкие конные атаки легких византийских всадников на застигнутых врасплох пехотинцев врага. Так красочно и ярко это было описано, так явственно представлялось. И Средиземное море где-то вдалеке, и старый Децим, частью лежащий в руинах.

 

5.

Когда приходило время, Егор откладывал книгу и отправлялся в мобильный госпиталь. Рядом не было Средиземного моря. Было море Азовское, и не рядом. И старый Угледар, лежащий в руинах. Однако – и это грело всем души – он был освобожден от врага. Еще один, очередной, город вернулся в родную гавань. Почерневшие от пламени пожарищ и продырявленные осколками стены панелек свысока нависали над колотым асфальтом разбитых снарядами, обезлюдевших улиц. И хотя кое-где на стенах еще красовались нанесенные в спешке, с засохшими подтеками краски граффити – нацистские «вольфсангели» и паутины Черного Солнца – первые рассветные лучи встречали на крыше здания администрации триколор с двуглавым орлом, блестящим золотом.

– И завод жалко. – затягиваясь сигаретой говорил Егор. Взгляд его приковывала громада далекого промышленного комплекса, изрешеченная снарядами. Трубы его будто пронзали низкое пасмурное небо, безмолвные и тревожные, как черные стволы гигантских сожженных деревьев.

– Завод! – горько морщился пожилой местный житель Василий. – Завод уж лет тридцать как забросили. Разворовали ж все. Как Россия ушла отсюда – ничего, ничего не осталось, только угробили все. Завод, клуб, колхоз, как в девяностых власть поменялась, так и все. Так и все. Ничего не осталось. Церковь даже, и ту отобрать хотели, уж чего-чего. Мол, «москальский» патриархат, а мы вам поставим своих, то есть этих-то вот, сектантов ПЦУ-шных. Ага. Да кто ж к ним ходит, никто и не ходит. Вот так, сынок и жили. Жили, только смерти дожидались. Когда такие вандалы у власти, разве ж они чего хорошего сделать могут? Казалось – все. А тут вы пришли.

И старик улыбается устало, по-доброму.

Егор бычкует сигарету, ему пора. Вдали рокочет гром артиллерии, над головой пролетает дрон. Солнечный луч попадает на скол разбитого оконного стекла и разлетается множеством бликов – зажмуришь глаза – и несутся по пустыне катафракты, и золотой песок летит из-под их копыт, а нет, не песок, а жирная, липкая грязь, комьями, и не из-под копыт, а из-под гусениц танков, увешанных динамической защитой, ползущих на запад. Те ли, другие ли, над ними знамя с ликом Христа. Бегут в наступление федераты, перебегают от стены к стене штурмовики, бегут, бегут в страхе вандалы, не останавливаясь. Мельтешат солнечные блики, искрится вода в лужах. Мечи, ПНВ, кирасы, кони, маскхалаты, противодроновые сети, пращи, плитники, пики, БТРы, двуглавый орел на пурпуре и двуглавый орел на триколоре, восьмиконечный православный крест. В воздухе пахнет березовыми почками и луговыми травами, ветер свежий и пьянящий. Вдохнешь полной грудью – и голова кружится…

Империя возвращается домой.

 

Артем Прилепин,

студент, лауреат Савинского литературного конкурса-2023,

г. Подольск