У Леонида Ивановича БОРОДИНА в его ярком автобиографическом повествовании «Без выбора» одна из глав так и называется «Русские мальчики». Именно к ним, к этим мальчикам, потом юношам относит автор себя и своего друга на всю жизнь - Володю Ивойлова. Конечно, можно и возразить - потому что все случилось до них, в далеком 19 веке, когда Достоевский обозначил тип молодых людей нового русского сознания. И в их появлении огромную роль сыграли роман «Братья Карамазовы» (Алеша Карамазов) и Пушкинская речь писателя. Это в «Братьях Карамазовых» произнесено: дайте русскому мальчику карту звездного неба, и он вернет вам ее исправленной. Да, русские мальчики не могли довольствоваться каждодневно-привычным - только удачной карьерой, женитьбой, материальным обустройством. Для них важнее всего в жизни было разрешение «предвечных вопросов» бытия, познание Бога, обретение веры, стремление к справедливости, «в основе которой лежит живая совесть и живая любовь к человеку» (по слову Ивана Ильина). И любовь к России. Это о русских мальчиках сказано: «грядущего града взыскуем» - то есть пребывание в неустанном поиске идеальных форм жизни. И тогда не здесь ли обнаруживается таинственно-трепетная, на первый взгляд, невероятная, но животворящая связь русских мальчиков 19 века и века 20-го - совершенно, казалось бы, других, из другого мира, другой страны, каким-то чудом возникших (пусть малым числом) на просторах СССР, где и слово-то «русский» не слишком приветствовалось. Ну что за неубиенное племя такое - откуда вы только появились, братцы? После революций, войн, лагерей, расстрелов - не должно вас быть. Но вот они есть, бродят по зеленому берегу Камы-реки, беседуют, спорят, и в жаркой полемике о высоком и вечном расстегивают верхние пуговицы (для свободного дыхания) так ладно сидящих на них мундиров - курсантов спецшколы МВД…

Признаться, при нашем знакомстве я был потрясен: как, Л.И.Бородин учился в милицейской спецшколе в Елабуге? Наверное, поступил туда по принуждению, по какому-нибудь комсомольскому набору. Ничуть. Сам захотел. Руководствуясь порывом юной души, потому что любил свою страну, считал ее самой справедливой на свете. Но строить светлое будущее мешает преступность. И русский мальчик Леня Бородин решает посвятить свою жизнь борьбе с этим злом. Курсант и его друг Володя готовы отдать все силы этой борьбе. Потому что любят Родину, а Родина - это Россия, а она - есть подножие Престола Господнего, по слову Иоанна Кронштадтского. Впрочем, юный Бородин тогда так не думал, поскольку был истинным комсомольцем-атеистом, и на стене над его общежитской койкой висел портрет любимой девочки, а рядом - Сталина. Это уже потом, через годы в повести «Третья правда» он устами, возможно, подросших русских мальчиков выскажет сокровенную, выстраданную мысль: да, вот левые, вот правые, красные - белые, но есть и третья правда - высокая правда духовного предстояния, правда православия, веры, жертвенная правда подвига во имя России, нравственного выбора в пользу справедливости.

Да, к познанию Бога Леонид Иванович пришел тернистым путем - через тюрьмы, допросы, мордовские, пермские лагеря, через смерть и мрак. После 20-го съезда, когда вскрылась правда о Сталине, в душе юного Бородина произошла своеобразная «революция изнутри» - нечто подобное случилось когда-то со знаменитым, замалчиваемым в СССР идеологом «Народной воли» Львом Тихомировым - только с точностью до наоборот: если Тихомиров отверг греховный нигилизм, стал православным государственником, то Бородин «заболел идеей правды», осознал, что в советском государстве не все ладно, что надо найти единомышленников и вместе что-то делать, потому что бездействие - подлость, трусость и бесчестие! Но я вспомнил о Льве Тихомирове не случайно. Ведь так вышло, что я познакомился с Леонидом Ивановичем именно тогда, когда меня захватила идея написания романа о преображении бывшего народовольца. Более того, чем больше я открывал для себя произведения Бородина, узнавал его насыщенную событиями жизнь, тем яснее и четче вырисовывался образ Тихомирова - который, как мне казалось, тоже из русских мальчиков, тех, что обрели веру, любовь к России через великие заблуждения, сомнения, страдания, наконец, - и пришли к высокому духовному прозрению. Таким был Лев Тихомиров, таким был наш современник - выдающийся писатель, мыслитель, борец за правое дело Леонид Бородин.

Когда-то, еще в спецшколе милиции начитанный Леонид составил в помощь другу Володе список книг, где было немало знаменитых приключенческих романов. Что ж, русские мальчики всегда грезили путешествиями, приключениями. Ровесник Бородина прекрасный поэт Николай Рубцов написал: «И долго на ветках дорожных раздумий как плод, созревала моя голова…» Зрела душа, мужал характер, выковывался дух. Смена учебных заведений; из Иркутского университета Бородина исключили за создание полуподпольного студенческого кружка по улучшению комсомола и партии (вспомним: дайте русскому мальчику карту звездного неба), затем - переезд с одной всесоюзной стройки на другую - чем не путешествия, не странствия? Особое русское путешествие - с видами на котлованы, на дне которых копошились люди в серых бушлатах - зеки. Так русские мальчики 1960-70-х годов открывали другую Россию - вместе с героями пронзительных и честных повестей Бородина.

Если вновь на секунду вернуться ко Льву Тихомирову, то увидим: сама его жизнь, его преображение еще и остросюжетны. Но остросюжетна и жизнь, литературная судьба Леонида Бородина. ТВ кормит несчастного зрителя бесконечными криминальными драмами - от их заезженной тривиальности и пошлости с души воротит. Но меня, наивного, удивляет - ну вот же, вот материал! Для захватывающего, умного и душеполезного художественного фильма, где стремительно развивающееся действие сочетается с глубоким духовным наполнением, борьбой, острыми конфликтами. Я о возможном фильме-сериале - о судьбе, творчестве выдающегося русского писателя Л.И. Бородина. Были ведь киноленты о писателях - о Толстом, Лермонтове, Пушкине, Достоевском, почему не снять фильмы о поэтах Гумилеве, Туроверове, Рубцове и, конечно, о писателе Бородине. И я не просто так об этом. В последнее время меня вовлекли в написание киносценариев о святом праведном адмирале Ушакове, великом враче Пирогове, раскаявшемся революционере Тихомирове (по собственному роману) - я и написал. К сожалению, до экранизации дело пока не дошло. Как сказал мой давний друг Ник. Бурляев: «Увы, деньги не у нас…» Но все же надеюсь, тем более, тот же Бурляев создал и возглавил Культурный фронт - а вдруг что-то сдвинется? При этом я уверен: талантливо и честно снятый сериал о судьбе Бородина, о деятельности подпольной организации, в которую он вошел, состоящей из недавних аспирантов ЛГУ, - «Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа» - образованный из молодых людей, все тех же повзрослевших русских мальчиков, стал бы событием в нашей культурной жизни, смотрелся бы с большим вниманием и интересом. И пролил бы на многое свет. По крайней мере наш многомиллионный зритель узнал бы, наконец, правду о программе Союза освобождения народа, о его основателях-руководителях - Игоре Вячеславовиче Огурцове (недавно ушедшем из жизни), Борисе Аверичкине, Вячеславе Платонове, Евгении Вагине и других. Вообще об этой организации, в программе которой были прописаны потрясающие для того времени вещи. К примеру, что социализм не может улучшаться, не подрывая при этом своих же основ. Да что там, оказывается, лет за 20 до перестройки-пересортицы уже были люди - молодые люди, вчерашние русские мальчики, - прозревающие будущее советского государства, полагающие, что и коммунизм, и капитализм одинаково ведут русский народ к гибели. Они удивительно чутко и мудро сознавали, что СССР обречен, что он рухнет, но под обломками может погибнуть Россия, которую они любили больше жизни. У них была программа, были энергия и силы - созидательные русские силы, и они знали, что делать во избежание катастрофы. Но организацию разгромили, членов ее упекли в тюрьмы и лагеря. Сам Бородин пробыл в неволе около 11 лет; находясь в мрачной камере он написал удивительно светлую повесть «Год чуда и печали» - и в этом тоже было его сопротивление: не зря же в КГБ Леонида Ивановича нарекли «железным».

И вот грянула перестройка, затем рухнул Советский Союз, и мы теперь до боли сердечной, с запоздалой тоской сознаем, как нужны были в те роковые времена эти возмужавшие русские мальчики - Огурцов, Вагин, Бородин и другие - сплоченные в структурированную организацию, способную перехватить власть, не допустить разрушения страны. Да, их тогда очень не хватало. И власть захватили все эти чубайсы, гайдары и прочая - унизили, развалили, разворовали и развратили Россию.

Кто-то говорит о молодых людях из Союза освобождения народа - это были романтики. Тогда романтиком был, простите за личное, и мой прадед протоиерей Владимир Востоков, не только священник, настоятель ряда московских храмов, но и известный духовный писатель, чьи проповеди до революции собирали тысячи православных москвичей; в 1920-м он - духовник Русской армии генерала Врангеля. Отец Владимир настойчиво призывал вождей Белого Дела взвенчать воинские знамена Святым Крестом и прежде всего бороться за гонимую православную Церковь, за спасение распятой большевиками-богоборцами страны. И главное - Крестный ход, из Крыма на Москву. Конечно, при поддержке воинских частей. Эту идею горячо поддержали молодые офицеры, юнкера, кадеты, вчерашние студенты и гимназисты - одетые в прожженные шинели русские мальчики, которых, как оказалось, было много, но о них мы так еще мало знаем. Вот герои, верю, будущих книг и фильмов. Они пробиваются к нам сквозь колючую поземку Ледяного похода, их юными ломкими голосами звучат стихи все того же Ник. Туроверова: «Тоску безысходного гона, тревоги в морозных ночах, да блеск тускловатый погона на хрупких, на детских плечах» (именно на детских), они идут в последнюю атаку в негустых цепях отряда есаула Чернецова - а им, донским казачатам, по 14 по 16 лет (русские мальчики!), и побеждают. Они словно бы накрепко связывают русских мальчиков Достоевского, через собственные судьбы мальчиков Гражданской войны, вставших на борьбу с сатанизмом, и нити эти ведут дальше - к Всероссийскому социал-христианскому союзу освобождения народа, к 60-м годам 20 века, к необыкновенно глубокой, талантливой прозе русского писателя Леонида Бородина, к судьбам его героических соратников - вышедших все из тех же русских мальчиков. Их образы оживают во многих повестях Леонида Ивановича, нередко автобиографичных. Неожиданно и радостно возникают образы русских мальчиков былого и в творчестве современных авторов - в романах Елены Семеновой, в стихах поэта Дмитрия Кузнецова (Господин кадет) и других. Их герои понимают, что бывают времена, особенно в России, когда следует совершить иное, непостижимо-надмирное. То, что не вмещается в привычные рамки поспешной жизни потерявшейся в сумятице очередного «всероссийского взбалтывания» человеческой души.

Как известно, Леонид Иванович начинал со стихов. Вот его четверостишие:
«Робостью шага заслужена месть, - Высушат душу тоской изуверы! Верую, Господи, в то, что Ты есть! Как бы я, Господи, выжил без веры!»

Вспомним, что Бородин и его товарищи ратовали за христианизацию политики, экономики, культуры и общественной жизни страны.

И последнее. Как правило, в судьбе каждого пишущего встречаются те, кто поддержал на первых порах, подал помощь. Такими у меня были Вл.Ем. Максимов и Леонид Ив. Бородин. Максимов напечатал мои рассказы в «Континенте», и даже сам позвонил. А Бородин - в журнале «Москва». И я это помню и бесконечно благодарен им. Низкий поклон их памяти, Царствие Небесное!

Спасибо за внимание! Помогай нам всем Господь!

 

Александр ПОЛЯКОВ,

писатель, кинодраматург, член Попечительского совета РПО им. Императора Алесандра III

(г. Москва)