Наша обязанность запечатлеть для потомков наше «прошлое»;

кто может - пиши, кто может - рисуй, кто может - пой.

Б.Приходкин (30.5.1945)

 

Имя кадета 2-го Московского Императора НИКОЛАЯ I кадетского корпуса Полковника Бориса Дмитриевича Приходкина в Русском военном зарубежье весьма знаково. Трудно переценить его огромный, поистине путеводный вклад в великое дело объединения кадет российских Императорских и Зарубежных кадетских корпусов в единую Кадетскую Семью.

 

Биографическая справка:

Борис Дмитриевич Приходкин родился 11/23 ноября 1877 года в Харьковской губернии. Происходил из семьи потомственных дворян Киевской губернии.

Обучался в 2-м Московском кадетском корпусе, однако в конце обучения был исключен. Выдержал экзамен на аттестат при Петровско-Полтавском кадетском корпусе, с 1896 г. по 1898 г. обучался в Константиновском артиллерийском училище.

08.08.1898 г. Борис Приходкин выпущен в 32-ю артиллерийскую бригаду.

С 18.09.1898 г. — служит в бригаде, младший офицер 8-й батареи.

29.09.1898 г. прикомандирован к 5-й артиллерийской бригаде.

С 21.04.1899 г. — младший офицер 3-й батареи 32-й артиллерийской бригады.

С 09.06.1903 г. — в 32-м летучем артиллерийском парке.

С 01.11.1903 г. по 02.03.1904 г. — делопроизводитель 32-го летучего артиллерийского парка.

С 16.09.1904 г. по 04.02.1905 г. — исполнял дела заведующего хозяйством парка.

С 19.05.1905 г. — в 11-м летучем артиллерийском парке.

С 24.06.1905 г. — заведующий хозяйством парка.

С 28.09.1906 г. — в 5-й артиллерийской бригаде.

24.04.1910 г. переведен в 19-ю артиллерийскую бригаду, назначен младшим офицером 5-й батареи.

22.06.1912 г. переведен в 4-й Сибирский мортирный артиллерийский дивизион.

С 10.04 по 19.11.1913 г. — начальник дивизионной учебной команды.

21.07.1915 г. ранен.

23.07.1915 г. контужен.

30.07.1915 г. повторно контужен.

С 04.12.1915 г. — командир 3-й батареи.

23.08.1916 г. вновь контужен.

С 08.05 по 04.07.1917 г. и с 23.08 по 24.09.1917 г. — временно командовал дивизионом.

 

Награды

 

Ордена:

Св. Станислава 3-й степени — Высочайший Приказ от 31.10.1905 г.;

Св. Анны 3-й степени — Высочайший Приказ от 06.12.1909 г.;

Св. Анны 4-й степени с надписью »За храбрость» — Приказ по 6-й армии № 63 от 21.09.1915 г.;

Св. Станислава 2-й степени — Приказ по 6-й армии от 18.11.1915 г.;

Св. Анны 2-й степени — 28.10.1916 г.;

Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом — 26.12.1916 г.

Мечи к имеющемуся ордену Св. Станислава 2-й степени — Приказ по 6-й армии № 18 от 15.12.1916 г. »за бои 18-го, 19-го и 21-го августа 1916 г. у д. Бубнов».

Мечи и бант к имеющемуся ордену Св. Станислава 3-й степени — Приказ по 6-й армии № 322 от 28.03.1917 г. »за бой 23-го июля 1915 г. у д. Трошин».

Мечи к имеющемуся ордену Св. Анны 2-й степени — Приказ по 6-й армии № 487 от 28.04.1917 г. »за бои 17-го, 18-го и 19-го ноября 1916 г. у д. Ер-кесек».

Георгиевское оружие — Приказ по 6-й армии № 1328 от 08.11.1917 г. »за то, что в период июня и июля 1917 г. по своей инициативе предпринял в обстановке исключительной опасности ряд воздушных и пехотных разведок, давших весьма ценные сведения о неприятельском расположении. Добытый ими материал дал возможность нашей артиллерии уничтожить в период 9-го — 13-е июля 1917 г. укрепления противника». 

 

Родившись в военной семье в разгар Русско-Турецкой войны в 1877 году, его выбор с юности был типичен для большинства офицерских детей: детство, плотно связанное с военной средой, кадетский корпус, военное училище, офицерская служба.

Вехи его карьеры в рядах Русской Императорской Армии были, на первый взгляд, весьма стандартные и не отличались от тысяч иных офицеров. Однако, при более подробном изучении, уже в кадетском корпусе у Бориса Дмитриевича стали проявляться и воспитываться те его качества, благодаря коим он стал не только боевым офицером-артиллеристом, но и педагогом, литератором, поэтом и, главное, человеком пламенной веры в возрождение России, кропотливым собирателем всего, что касалось истории Русских военно-учебных заведений.

Во время обучении Бориса Дмитриевича в 2-м Московском кадетском корпусе он живо проникся кадетскими КАДЕТСКИМИ ТРАДИЦИЯМИ и не просто жил,а горел ими до конца своих лет. Будучи кадетом-традиционером, он неуклонно следовал сим неписанным правилам, что, очень часто, требовало от него еще в юности многих личных жертв и, даже, в итоге, привел к его отчислению их кадетского корпуса.

Данная книга, некоторым, на первый взгляд, покажется кому-то антипедагогической, особенно людям выросшим на образцах советского воспитания, с образцами типа Павлика Морозова.

Однако, Русские Кадетские Традиции в корне отличались от советских и нынешних российских педагогических принципов. Понятия Чести, Долга, Самопожертвования и Товарищества были незыблемым фундаментом в воспитании Русского Офицера.

Посему, читая автобиографическую повесть «Кадет Изводников», где под данным именем автор вывел самого себя, надо еще и знать и непосредственный путь служения Полковника Приходкина и что то, чего он достиг в своем жертвенном служении, все что он сделал - это как раз плод того воспитания, которое он получил в Корпусе, приче не только по официальной воспитательной линии Корпуса - он офицеров и учителей, но и, что было для кадета куда важнее, благодаря принятию всем сердцем, всей душой и следованию тем неписанным правилам, которые назывались Кадетскими Традициями.

Повесть эта ранее отдельно не издавалась, выходя отдельными фрагментами в разных кадетских журналах в эмиграции. К сожалению, из трилогии «Кадет- Юнкер- Офицер» пока не все главы удалось обнаружить, особенно по офицерскому пути Полковника Приходкина (кадета Изводникова). Тем важнее пристально изучить жизнь самого Бориса Дмитриевича, ибо именно, зачастую, те неудобные, порой, для некоторых воспитателей черты его характера – его честность, принципиальность, непреклонность и жертвенность и дали нам тот светоч Русского Кадетского Дела, который раскрылся даже не в годы официального офицерского служения Б.Д. Приходкина в рядах Русской Императорской Армии, а уже в изгнании.

Во время своего пребывание в 2-м Московском кадетском корпусе, не смотря на свой нелегкий путь в оном, который, как указано выше, привел его к отчислению из него незадолго до окончания, Борис Дмитриевич считал счастливейшими днями своей жизни и сохранил о них добрую память до конца своих дней, считая себя частью кадетской семьи. Будучи исключенным из корпуса он, проявил настойчивость и целеустремленность в учебе и сдал на аттестат при Петровско-Полтавском кадетском корпусе. Затем, не обладая льготами поступления по баллам в Военные Училища, как те, кто окончил корпус нормальным порядком, поступая в Константиновское Артиллерийское училище «со стороны», он сумел сдать тяжелые вступительные экзамены, став Юнкером-Константиновцем, а затем успешно окончить училище. В училище проявился его талант и как поэта, где им была написана песня. Воспевающая службу в артиллерии:

«Артиллеристом я рожден,

В семье бригадной я родился…»

(да-да, той самой, что звучит в «Белой Гвардии»).

Далее, Борис Дмитриевич продолжил свое литературное служение Русской Императорской Армии и, будучи молодым артиллерийским офицером, написал «Артиллерийские рассказы», в которых «остроумно и живо охватил весь гарнизонный быт и тогдашней эпохи со всеми его красочными типами».

Тогда же последовали и его две пьесы «Из недавнего прошлого» и «Внезапный смотр», которые имели успех и даже ставились в Константиновском Артиллерийском Училище.

Далее, уже в эмиграции, Борис Дмитриевич был основателем и безсменным редактором журнала «Кадеты», который сперва был изданием Объединения 2-гоМосковского Императора НИКОЛАЯ I кадетского корпуса, а затем уже шире - Музея Родной корпус, ставшего органом уже ОБЩЕКАДЕТСКИМ, перерастя рамки чисто органа Объединения только одного 2-го Московского корпуса. Как писали потом об этом, что он пожертвовал личным (т.е. частными интересами своего Корпуса), ради Общего - т.е. объединения всех кадет в одну дружную Кадетскую Семью.

Венцом же его литературно-творческой деятельности явилась настоящая трилогия «Кадет- Юнкер-Офицер», которая, хотя, по недостатку средств не увидела типографского издания, но напечатанная на машинке небольшими тетрадями отдельными главами рассылалась им по Русским кадетским объединениям по всеми миру, а так же печаталась отдельными главами в журнале «Кадеты», а после смерти Бориса Дмитриевича и в иных кадетских изданиях. Не смотря на вышеописанные трудности с распространением своего труда, трилогия была высоко оценена в Русской военной эмиграции. Свою задачу Борис Дмитриевич сформулировал так:
«Деникин написал «офицеры», Краснов: «Павлоны», Куприн: «Юнкера», а вот полностью о кадетах никто еще не написал; постараюсь пробел этот заполнить».

И, как пишет, один из ярчайших деятелей Русского кадетского зарубежья Сергей Двигубский:
«Обещание свое Борис Дмитриевич выполнил: благородный образ кадета Изводникова, в котором узнается сам автор, запечатлен в Трилогии: «Кадет-Юнкер-Офицер». Этим прекрасным в художественном смысле и ценным с воспитательной точки зрения (выделено мною - Р.К.) произведением покойный Борис Дмитриевич войдет в Историю»

Еще в начале своей офицерской службы в РИА Борис Дмитриевич, хорошо помня и анализируя успешные и нет педагогические приемы своих воспитателей в 2-м Московском Корпусе и Константиновском Артиллерийском Училище, обнаружил и педагогические таланты, в результате чего его перевели на должность начальника дивизионной учебной команды.

Оказавшись в эмиграции Борис Дмитриевич с 1923 года начал собирать и создал у себя на квартире Музей и Архив «Родной Корпус», где старался бережно собрать все, что относилось до Русских военно-учебных заведений, посвятив этому 27 лет своей жизни.

 

«… Все касающееся Российских Кадетских Корпусов собирал, воспоминания-свидетельства записывал, что можно приобретал, доставал, менял, зарабатывал…. Время, силы, здоровье ушли на эту Кадетскую Работу, на поддержание Кадетского Огня….»

 

Деятельность его на этом поприще уже тогда высоко ценилась Русской кадетской семьей. Когда в 1948 году было 25-летие музея, то дочь кадета-сибиряка Мария Волкова прислала свои стихи, посвященные Музею, и в его лице и Б.Д. Приходкину, которые Борис Дмитриевич принял как ценнейшую награду.

 

 «МУЗЕЮ РОДНОЙ КОРПУС»

 

Великий подвиг в дни печали

Ревниво прошлое беречь

Что в нашей памяти вписали

И дух, и ум, и крест, и меч.

 

Великий подвиг! По крупицам

Дела минувшего сбирать.

Чтоб ряд прославленных традиций

От угасанья удержать.

 

Будить неведомые тени,

Поведать смысл забытых слов,

Чтоб для грядущих поколений

Был старый мир красив и нов.

 

Кто на пути родной Державы

Прилежно ищет каждый след,

Тому за это честь и слава

И сердца Русского привет.

 

При создании во Франции Русского кадетского корпуса-лицея Императора НИКОЛАЯ II, Борис Дмитриевич стал одним из учредителей оного и занял должность офицера-воспитателя.

Вторая Мировая война сильно ударила по Русскому Зарубежью – она лишилась своих центров в Югославии, Чехословакии, Болгарии, которые оказались под властью коммунистов, да и во Франции левые настроения были велики и внушали опасения. Многие тогда поникли духом. И в это самое время Борис Дмитриевич стал активно продвигать давно вынашиваемую им идею объединения всех Русских кадет в единую кадетскую семью – Общекадетское объединение.

Объединения кадет того или иного корпуса начали появляться в Российской Империи еще до Первой Мировой войны, обычно в виде Обществ вспомоществования кадет какого-либо кадетского корпуса и помимо поддержки общей спайки – товарищества имели целью и материальную помощь нуждающимся выпускникам и воспитателям.

В эмиграции первым кадетским объединением стало Объединение 3-го Московского Императора АЛЕКСАНДРА II кадетского корпуса, возникшее в 1921 году в лагере Галлиполи. Затем, возникли подобные объединения и других Корпусов. По мере рассеяния у них стали появляться свои отделения в разных городах и странах рассеяния. Цели были: поддержание связи, сохранение традиций, материалов по истории, взаимопомощь. Некоторые пытались издавать свои органы связи – бюллетени, журналы и пр. Позже, стали появляться объединения выпускников уже зарубежных корпусов.

Существовало и объединение 2-го Московского Императора НИКОЛАЯ I кадетского корпуса, активным членом которого был и Полковник Приходкин. С самого своего приезда во Францию он вел активную работу по объединению Русских кадет – собирал воспоминания и иные материалы по истории Русских военно-учебных заведений, встречался с кадетами, поддерживал их морально, вел активную переписку. Он был активным членом ряда Русских воинских эмигрантских организаций и даже, в знак признательности его трудов и глубокого уважения был принят в почетные члены ряда Русских кадетских объединений других кадетских корпусов и даже в иных городах и странах.

Эта жертвенная работа отнимала у него все свободное время и и без того ухудшающееся с каждым годом здоровье. Этому своему последнему служению он отдал всего себя без остатка, но дело свое свершил. Сперва в разных странах стали возникать Общекадетские объединения по территориальному признаку, куда входили кадеты разных Императорских и Зарубежных корпусов.

Борис Дмитриевич Приходкин был глубоко верующим Православным Христианином. Не смотря на тяжелые эмигрантские будни, он был жизнерадостен, неутомим, заражая и вдохновляя своим оптимизмом и окружающих, устремляя их дух ввысь, пытаясь оторвать оный от серых будней беженского бытия.

Принцип своей жизни в эмиграции сам Борис Приходкин, в своем письме Сергею Двигубскому, определял так:

«…я живу для кадетского дела, я горю им и когда мне говорят, что это все уже прошло и не вернется больше, я не спорю с такими людьми. Я отвечаю: кто пьянствует, кто мечтает о наживе, кто в картишки или на скачках играет... Это все пути скользящие вниз. Это наклонная плоскость, по которой подняться нельзя. Это путь к постепенному опусканию в беженскую скверну. Мой путь ведет меня в высь, в область мечтаний, возвышающий душу и не дающий мне опускаться. Это путь не личного счастья, не выгод, но славный путь государственного служения. Более глупым я отвечаю: чем бы детя не тешилось, лишь бы не плакало. Вот я потому и не плачу. И не только сам весел, но и других заряжаю веселостью. Кто поет - тот зла не думает. Я живу «припеваючи». Я знаю - есть такие, которые видят во мне некоторый «пунктик помешательства» в моем увлечении. Пусть. Про себя я вспоминаю хохлацкую поговорку: «дурень для дураков, а для себя-то дуже разумный.» Может быть и не дуже, но в дураки не записываюсь. Вот когда я вижу кругом себя этих людей, с их улыбочками по поводу моего «пунктика» ... я сейчас же вспоминаю других - на меня похожих и тебя, мой дорогой и милый Сережа. И так легко становиться на душе от сознания, что я не один - есть еще «пунктуалисты»...»

 

В своей жизни не на словах, а на деле он следовал Заповедям и, в первую очередь Заповеди о Любви к ближнему. Вот что пишет вышеупомянутый Сергей Двигубский в своем журнале «Кадетский голос из провинции», №1:

 

« - Как-то в газетном отчете об одном юношеском празднестве в Париже, неосторожный репортер, имея ввиду присутствовавшего там Приходкина, обмолвился фразой: «... больше всех смеялся и доволен был беззубый старикашка…» Бедный человечек! Не знал он о Ком пишет! Ему и в голову не могло придти, что: в годы войны, когда кругом разлито было столько горя, одну кадетскую семью также постигло несчастье, умер отец, а оставшаяся вдова с ребенком буквально голодали. Узнав об этом, Борис Дмитриевич пришел на квартиру и, сам не имея денег, вынул свою золотую челюсть, положил на стол и ушел, оставшись до смерти «беззубым старикашкой.»

 

Тяжелая эмигрантская жизнь и жертвенное служение, горение кадетским делом, раньше времени подорвали здоровье Бориса Дмитриевича и он, в своем горении, сгорел подобно свече. Бог даровал ему умереть в здравом сознании. Он в письмах уже чувствовал, что приходят его последние дни земной жизни, писал дорогим его людям прощальные письма. Сподобился перед смертью Причаститься Святых Христовых Тайн.

Но на земной кончине Борис Дмитриевич не закончил своего земного служения. Даже сама его смерть была промыслительна. Борис Дмитриевич отошел в мир иной 16 июня 1950 года - в один день разницы с днем кончины Отца всех Русских кадет - Его Императорского Высочества Генерал-Инспектора Военно-Учебных Заведений Великого Князя КОНСТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА (скончался 15 июня 1915 года).

Его похороны собрали огромное число Русских кадет и иных представителей Русской эмиграции.
Кадетская семья осиротела. Не только Объединение 2-го Московского Императора НИКОЛАЯ I кадетского корпуса, но вся Кадетская Семья Русских Кадет потеряла в его лице, как тогда писали в кадетских изданиях «Друга и Отца». Весьма точно понимание утраты отразил в своем стихотворении кадет Суворовского кадетского корпуса С.Авенариус:
 

Ушедшему члену Объединения Суворовцев Борису Дмитриевичу Приходкину

 

В осенний день, под сению Покрова

Сходились мы в теченьи многих лет…

И в этот год сошлись опять мы снова,

Осколок тающий Суворовских Кадет.

 

И каждый раз кого-то не хватало,

Ушел один, иль двое иногда…

Наш первый тост из поднятых бокалов

За тех, кто нас покинул навсегда.

 

И в этот год судьбы безстрастной стрелы

Не обошли Суворовских Кадет:

Все как всегда, но что-то отлетело,

Приходкина сред нас уж больше нет.

 

Не слывшим больше мы его воспоминаний

Не видим взлеты постаревших рук,

Гудел кадетский гимн на старом фортепьяно

И жег сердца нам «Звериады» звук.

 

Он телом был не наш, далек был от Варшавы,

Душой – Суворовец, с начала до конца,

На недуг тяжкий свой смотрел как на забаву,

А нам он заменял и Друга и Отца.

 

Кадетский летописец, он с терпеньем

Былую славу по крупинкам собирал.

Нам долг сберечь их новым поколеньям,

То наш Приходкину посмертный пьедестал.

 

 1/14 октября 1950 г.

 

И вот, в канун второй годовщине кончины Бориса Дмитриевича, 15 июня 1952 года, при освящении памятника на могиле, как тогда писали, «все-кадета» полковника Приходкина, «в исключительно торжественно-траурной обстановке, достойным образом была почтена светлая память незабвенного Генерал Инспектора Военно-Учебных Заведений Великого Князя КОНСТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА, Друга и Учителя нашего Бориса Дмитриевича и всех Кадет Российских за Веру, Царя и Отечество живот свой положивших, в смуте убиенных и в разсеянии скончавшихся.
День этот Кадеты назвали «Днем Кадетской Скорби».

И с этого времени День Кадетской Скорби стал ежегодным памятным днем всех Русских Кадет, отмечавшимся в Русских зарубежных кадетских объединениях до самого конца их существования.

Таким образом, даже смертью свой Борис Дмитриевич, Промыслом Божиим еще крепче сплотил Русских Кадет, а имя его в деле служения Русскому Кадетскому Делу было поставлено рядом с именем Великого Князя КОНСТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА.

Упавшее его Знамя служения было тут же подхвачено многими иными кадетами. Последний 12-й номер журнала «Кадеты», уже почти подготовленный Борисом Дмитриевичем, вышел уже усилиями его соратников.

Но по его примеру стали создаваться новые кадетские журналы, возникали Общекадетские объединения во многих странах Русского разсеянья. Именно так и писали они, создавая оные: «ПО ЗАВЕТАМ ПРИХОДКИНА». Именно как продолжения дела Полковника Приходкина видел лейтенант флота Алексей Геринг свое знаменитое и поистине фундаментальное издание в Русской военной эмиграции Журнал Обще-кадетского объединения «Военная быль». Кадеты объединения 3-го Московского Императора АЛЕКСАНДРА II кадетского корпуса, писали, что «Мы выпустили 2-ой номер нашего журнала (журнал «Досуг Московского кадета» - прим.). Надо нам продолжать дело незабвенного нашего покойного Бориса Дмитриевича...»

Как продолжение Дела Приходкина видел и свой журнал «Кадетский голос из провинции» выпускник Суворовского кадетского корпуса Сергей Двигубский.

Даже надгробный памятник способствовал сплочению кадет. По их почину был образован специальный комитет по сбору денежных средств для увековечивания памяти Б.Д.Приходкина. Средства были успешно собраны, памятник заказан, установлен и освящен. На торжественной церемонии освящения памятника собралось четыреста человек (а по некоторым подсчетам и больше), в том числе и Князь Императорской Крови Гавриил Константинович с супругой Княгиней Ириной Иоановной, которые участвовали в освящении памятника и панихиде по Великому Князю КОНСТАНТИНУ КОНСТАНТИНОВИЧУ и Полковнику Борису Приходкину. 4 кадета посменно несли в течение всей церемонии почетный караул у памятника. Памятник был задрапирован Трехцветным Русским Флагом перевязанного Георгиевской лентой. От кладбищенской церкви под колокольный звон и пение большого сводного хора к памятнику проследовал Крестный ход с хоругвями, возглавляемый двумя священниками.

Вот что писал в журнале «Кадетский голос из провинции» его редактор и издатель Сергей Двигубский:

 

«Пришлось мне видеть Бориса Дмитриевича видеть уже на больничной койке и я чувствовал, что вижу его в последний раз. Попросил благословить и эту старческую, благословляющую руку благоговейно поцеловал за себя и за все Кадетство Российское.

Спи спокойно, дорогой Друг и Учитель, под сенью Русскаго Православнаго Креста в чужой земле до перенесения Праха Твоего Домой. Твои заветы мы сохраним. Тобою все собранное сбережем. Пусть не меркнет на Твоей могиле сияние нашего гордого Обще-Кадетского Орла и время не сотрет нашей любовной надписи: «КАДЕТЫ-КАДЕТУ».
 

И здесь кадет А.Генкин впервые прочел свои стихи:

 

Не каждому дано так жить и умереть,

Оставив по себе немеркнущую память,

Зажечь в сердцах угаснувшее пламя

И в этом пламени безвременно сгореть.

 

Не каждому дано так жизнь свою прожить

В дали от Родины и на остаток силы

Собрать кадет и у своей могилы

Спаять в одно и их соединить.

 

Пусть надпись на Кресте двустишием коротким

Останется для них как Знамя, как Завет:

«Российских Корпусов покоиться кадет

Борис Димитриевич ПРИХОДКИН.»

 

Пока священный для каждого Русского Кадета Прах Полковника Бориса Дмитриевича Приходкина все еще покоиться во Франции, но, Бог Даст, он еще вернется в пределы нашего Отечества, а пока же, дорогие читатели, пусть сей его труд всколыхнет в ваших душах те священные чувства Чести, Самопожертвования, Товарищества, Любви, Доблести и Добра, раскроет во всей полноте Русскую военную и, в первую очередь, кадетскую жизнь в ее немеркнущей красоте и побудит вас на возрождение Русского Воинского Духи и Традиций, способствуя возвращению России на ее исторический путь.

Ежели кто из читающих эти строки обнаружит где-то – в каких-либо архивах, печатных изданиях и пр., те главы что не вошли в данную книгу, то просим связаться с редакцией для возможности дополнения книги и последующего ее расширенного переиздания.
 

Константин Рудьев,

преподаватель Московских Морских Кадетских Классов им. Цесаревича Алексея

(г. Москва)