Каждый раз, когда навещаю родные края – окрестности станции метро «Красные ворота», проходя по Старой Басманной в сторону Садового кольца, доходя до горбатого моста, соединяющего оба «берега» улицы, я замедляю шаг и бросаю взгляд на железнодорожные пути, убегающие в сторону Курского вокзала. За мостом они начинают раздваиваться, их становится все больше и больше.

 Не знаю, какие песни или мелодии вспоминались мне до конца 1980-х, но с 1988 или 1989 года глядя на пути, ведущие к Курскому вокзалу, в памяти начинает звучать песня группы «Браво» с Жанной Агузаровой из первого кинофильма, трилогии С.С. Соловьева «АССА» «Чудесная страна». Причем вспоминается она мне всякий раз, когда я вижу именно Курскую железную дорогу. И не только знакомую с детских лет ветку от Каланчевки до Курского вокзала, но и коротая время на перроне железнодорожных вокзалов, бывая проездом в Подольске, Серпухове, Туле. А еще, песня в исполнении Агузаровой вспоминается на трамвайной остановке, внизу, под холмом, на котором желтеет здание ДК завода «Серп и молот». Глядя на мост, по которому проносятся поезда на Юг, мимо Спасо - Андроникова монастыря мне вспоминается самое первое в моей жизни путешествие. И началось оно с Курского вокзала.

 На дворе стоял сентябрь 1964 года. Впервые в жизни с моими родителями я отправился отдыхать на Юг. Наше путешествие началось с Курского вокзала поездом. Дорога мне казалась бесконечной. Два раза мы ночевали в пути. Но, в конце концов, родители, подхватив чемоданы, пошли по коридору в тамбур. Мне помогли спуститься из вагона на низенький перрон. Место, куда мы приехали, называлось Гудаута.

 Отдельная история про то, как родители где-то сняли жилье. Само собой, это был частный сектор. Двух этажный дом – первый этаж – цоколь, где хранились запасы лука, чеснока, картофеля, стояли бочки и еще что-то. Второй этаж – жилые комнаты. За домом был сад. В дальнем углу стоял свинарник. Кроме пары свиней, хозяева держали кур. Во дворе была летняя кухня и маленький жилой домик с белыми стенами. Большой дом, точнее комнаты на втором этаже, хозяева сдавали отдыхающим.

 Каждый день мы ходили на море, купались и загорали. Обедали по большей части у хозяев. Изредка ходили обедать в столовую. Вечерами гуляли по городу, раз или два посетили местный кинотеатр. Что за фильмы смотрели, не помню. Кажется, «Зеленый огонек» (СССР, 1964 год) и «За мной, канальи» (ГДР, 1964 год). Но, может мы их смотрели позже, в 65-м или в 66-м. В Гудауте мы смотрели фильм «Музыканты одного полка» (СССР, 1965 год).

 Вернувшись к себе, мы «рассредоточивались» по интересам. Мама в комнате, или на веранде гадала вслух кроссворд, читала мне журнал «Мурзилка» или какую-то детскую книжку. Когда мне это надоедало, я начинал играть со своими игрушечными автомобилями и солдатиками, привезенными из Москвы. А отца, тем временем, звали к столу, стоявшему в саду. Стол вечерами превращался в «козлодром». Об эту пору к нашему хозяину дяде Афоне – Афанасию Терентьевичу приходили по вечерам соседи, рассаживались за столом и начинали игру в домино. По ходу игры, дядя Афоня угощал игроков домашним вином, а то и домашней чачей. Кампания за столом собиралась сугубо мужская. Его жена тетя Клава в это время что-то хлопотала по домашнему хозяйству. Дядя Афоня работал шофером на автобазе, а его жена, вела домашнее хозяйство. У них был взрослый сын – студент. Учился он другом городе, кажется в Москве.

 Само собой такие детали в четыре года я запомнить не мог, но в последующие годы – в 65-м и в 66-м мы так же в сентябре месяце ездили отдыхать в Гудауту. И наш отдых мало чем отличался от первого приезда. К тому же, спустя много лет мои детские воспоминания можно было проверить со слов родительницы.

 В путешествие мы, как и в самый первый раз, отправлялись с Курского вокзала. В пути мама рассказывала про города и веси, через которые шел наш поезд. Вот так мне запомнились названия городов Тула, Орел, Курск, Белгород, Харьков, Ростов-на-Дону, Туапсе. Именно у Туапсе поезд выныривал из тоннеля и шел вдоль берега моря. Запомнились мне с детских лет и терриконы, когда наш поезд шел через степи Донбасса.

 Последний раз мы отдыхали в Гудауте в мае 1967 года. В сентябре мне предстояло идти «первый раз в первый класс». Поэтому поездку пришлось перенести на май. Отец об эту пору взять отпуск на работе не смог, поэтому поехали вдвоем – мама и я. На сей раз, мама постаралась показать мне красоты и достопримечательности Абхазии. Мы посетили развалины замка у села Лыхны. Совершили поездки в Новый Афон, Пицунду, Гагры. Честно признаюсь, за исключением Лыхны, кроме названий от выше перечисленных городов, в памяти ничего не осталось. Другое дело Сухум. Или, как он тогда назывался на грузинский манер Сухуми.

 По моему, из Гудауты мы выехали утром на электричке. Скорее всего, ее маршрут начинался из какого-то крупного города. Может Сочи, может Туапсе. На каком транспорте мы перемещались по Сухуму, не помню. Помню, что меня разочаровал знаменитый обезьяний питомник. Посетителям нельзя было кормить обезьянок. Конфеты требовалось вручить экскурсоводу, он, или она снимет обертку, после чего вручает примату.

 Уверен. Ботанический сад мы посетили. Но он мне не запомнился.

 Другое дело, исторический музей. Спустя без малого 60 (шестьдесят) лет три экспоната я узнал. Во дворе еще в начале 1960-х установили дольмен, размером с небольшой одноэтажный дом, с круглым отверстием на «фасаде». Такие «постройки» древние абхазы возводили в качестве погребальных камер. Его перевезли из какого-то горного селения в начале 1960-х. Значит, в мае 1967 года я его видел. По - моему, мама что-то про него рассказывала.

 Два других экспоната я узнал, или вспомнил уже в залах музея. В одной из витрин были представлены образцы оружия и снаряжения германской горнострелковой дивизии «Эдельвейс», включая миниатюрный горный миномет, который мне запомнился больше всего. Другим экспонатом, который показался мне знакомым, была модель почтово-пассажирского теплохода «Абхазия». Он был спущен на воду в 1930 году и исправно перевозил пассажиров и почту между портами Черного моря. Когда началась Великая Отечественная война, его переоборудовали в госпитальное судно. «Абхазия» погибла как солдат. Ее потопили бомбами немецкие летчики, когда она стояла у причальной стенки в Севастополе в 1942 году. Почти все люди успели спастись.

 После посещения обезьяньего питомника, ботанического сада, исторического музея, мы добрались до набережной. Гуляя по набережной, дошли до порта. Запомнилось, как рыбаки выгружали улов с борта рыболовного «траулера». За давностью лет, я как говорится, за свои слова не отвечаю. Но, по-моему, своими габаритами и очертаниями он был похож на баркас из кинофильма «Белое солнце пустыни». Помните предупреждение красноармейца Сухова: «Верещагин! Уходи с баркаса!»

 Запомнился большой белый теплоход у причала. Мама рассказала мне о том, что он был построен в Германии при Гитлере еще до Великой Отечественной войны. После победы наша страна забрала его себе как трофей. Название корабля я не запомнил. Мне кажется, что это был присной памяти «Адмирал Нахимов».

 С собой из Гудауты мы увезли ценный сувенир. Гибкую пластинку с черно-белой фотографией. На ней была изображена белая беседка, или веранда на берегу горного озера. Возможно, что это было озеро Рица. Но, главное не это. На пластинку была записана песенка-твист про белых медведей из кинокомедии «Кавказская пленница». Пластинку нам записали в киоске звукозаписи напротив городского рынка. Вот такой запоминающейся вышла последняя поездка в Абхазию.

 Кстати. Увидев на киноэкране «Кавказскую пленницу», я решил, что действие разворачивается или в Гудауте, или в каком-то соседнем городе. В Новом Афоне, например. А то, что нет ни одной сцены на берегу Черного моря, так ведь не это было в сюжете фильма главным.

 А дальше прошел первый учебный год, потом второй, потом третий, потом четвертый. Всякий раз, ближе к лету я одолевал родителей одним и тем же вопросом: когда мы поедем в Гудауту? В ответ слышал какие-то отговорки. С годами я перестал их донимать своими вопросами. И уже спустя много лет, когда и родителей уже не было на этом свете, меня осенила догадка: денег на поездку не было потому, что уходили они на выплату пая за кооперативную квартиру.

 Шли годы. Но, каждый раз приезжая в родные края, проходя по горбатому мосту на Старой Басманной улице, глядя на рельсы, убегающие в сторону Курского вокзала, испытываю неизбывное чувство ностальгии именно по тем давним поездкам. Хотя, спустя двадцать лет после первого путешествия на Юг, моя мечта сбылась. С несколькими друзьями студенческой поры, мы в августе 1984 года съездили в Крым, в Коктебель. Само собой, ездили дикарями. В следующий раз поездка в Крым с Курского вокзала состоялась в августе 2012 года.

 А что же Абхазия? Само собой, в начале неоднозначных 90-х я читал в газетах и по ТВ мы смотрели репортажи о войне между грузинами и абхазами. Тогда же отец мне сказал: «Ты не помнишь и не знаешь. Мал тогда был. Когда в Гудауту ездили. Мы когда в саду у дяди Афони «козла забивали», его соседи, те, кто абхазы, прямо говорили: мы абхазы сильно не любим грузин, грузины сильно не любят нас – абхазов. Нам лучше как раньше, когда были союзной республикой, как Грузия. Или быть автономной республикой в составе РСФСР».

 Короткая и ожесточенная война между грузинами и абхазами 1992-1993 годов закончилась. Абхазы при участии добровольцев, главным образом представителей горских народов Кавказа, изгнали грузинские войска. Большинство грузин, живших в Абхазии, бежали в Грузию. Де-факто, Абхазия стала независимой от Грузии. Де-юре Грузия продолжала считать Абхазию своей частью.

 Информация из Абхазии доходила весьма скупая и не очень радужная. Бедность, разруха, политическая нестабильность.

 Но еще в первые годы после окончания войны за независимость какие-то туристические фирмы РФ предлагали отдых на Черном море в Абхазии. Но, ситуация там была такова, что лучше было бы поехать отдыхать в другое место.

 Ситуация стала меняться после попытки войск Грузии вернуть контроль над Южной Осетией в августе 2008 года. В бой вступили русские воинские части миротворцев, которых атаковали грузинские войска. Они были отброшены на свою территорию. Как следствие, Южная Осетия официально провозгласила свою независимость от Грузии. Ее примеру последовала Абхазия. Россия признала их независимость.

 И вот тогда, спустя какое-то время туда устремился сначала «ручеек», а потом «река» отдыхающих из России. Тем более, что для пересечения российско – абхазской границы было достаточно внутреннего паспорта гражданина РФ. Со временем в Интернете стали появляться вполне положительные отзывы русских отдыхающих в Абхазии. С годами их появляется все больше. Вот тогда и стала посещать идея: а что если?....

 И так совпали обстоятельства, что летом 2024 года, спустя 60 лет после первой поездки, путешествие в Абхазию стало приобретать реальные очертания. Срок – вторая половина сентября. Пункт назначения – Новый Афон.

 Незаметно подошла дата отъезда из Москвы. Правда, на сей раз путешествие начиналось не с Курского, а с Казанского вокзала. В любом случае предстояло столько всего нового увидеть.

 Состав медленно отошел от перрона и не очень быстро покатил по вечерней Москве. В окно можно было хорошо разглядеть ярко освещенные восточные кварталы столицы. В темноте проехали подмосковную платформу Голутвин, составляющую одно целое с Коломной. Последние сомнения рассеялись, когда по мосту мы пересекли темневшую под нами реку. Это была Москве. Спустя какое-то время за окном промелькнуло здание вокзала бывшего уездного города Венева, что в Тульской губернии.

 Стоянка в Рязани. Отбой.

 Ночью были остановки в Грязях - Воронежских и в самом Воронеже.

 Утром, выйдя из купе в коридор вагона, я увидел за окном отроги меловых гор, своего рода визитная карточка и символ Белгородчины. Наверняка, я видел их из окна поезда в далекие 1960-е, но, за давностью лет в моей памяти, они стерлись. Тем временем меловые горы закончились и за окном потянулись лесостепи. Ландшафт по большей части был равнинный, местами всхолмленный и перерезаемый оврагами.

 Первая большая стоянка была на вокзале города Россошь. Пассажиры высыпали из вагонов поразмять ноги, перекурить и что-нибудь купить из съестного. Совсем как в старые добрые времена вдоль состава сновали женщины с сумками, торгующие всякой снедью. Мы купили у них пиво и раков.

 Пока пассажиры прогуливались вдоль состава, над вокзалом пролетели с интервалом в 10 – 15 минут два военных вертолета. Надо сказать, что среди пассажиров, выходивших на перекур в Россоши и на других остановках, до Ростова-на-Дону выделялись военнослужащие – контрактники.

 На одной из станций видели воинский эшелон. За локомотивом пара пассажирских вагонов, в которых ехали военнослужащие, несколько платформ с армейскими фургонами и бронемашинами.

 Когда поезд тронулся дальше, за железнодорожным вокзалом показалась огороженная площадка, на которой стояли армейские автомобили. Похоже в ожидании ремонта.

 Далее наш маршрут пролегал через населенные пункты, упоминаемые в романе классика советской литературы М.А. Шолохова «Тихий Дон» - Миллерово, Каменец – Шахтинский, Лихая, Новочеркасск – бывшая столица Всевеликого войска Донского.

 Довелось из окон поезда пассажирам увидеть пожар, с которым боролись люди на полосе отчуждения вдоль железнодорожного полотна. Это было уже на территории Ростовской области.

 Ближе к вечеру по левую руку параллельно железнодорожному полотну я увидел широкую полноводную реку. По ней двигались многочисленные суда. Главным образом, баржи. И шли они курсом в том же направлении, что и наш поезд. Баржи были довольно приличных размеров. Картина за окном напомнила мне то, что двадцатью годами ранее видел в Константинополе. Только там был Босфор, а не Тихий Дон, а по фарватеру шли не баржи, а танкеры, перевозившие нефть. Но, и там, и тут было очень оживленное движение.

 Запомнилась такая деталь. Вдоль берега реки стояли рыболовы с удочками в руках. А ближе к железнодорожной насыпи были припаркованы их автомобили, на которых они приехали рыбку половить. Причем вид у транспортных средств был вполне приличный. Не знаю, были это иномарки, или отечественный автопром. По большей части они смахивали на джипы. Во всяком случае, не было среди них авто «старухи-развалюхи», родом из СССР.

 После стоянки на вокзале в Ростове поезд двинулся дальше. Как мне показалось, в вагонах остались те, кто целенаправленно ехал в Абхазию отдыхать. Мы ехали буквально по городским улицам. Глядя на дома, людей на улицах, транспорт, освещение, можно было составить об этом городе хотя бы поверхностное впечатление. Ростов-на-Дону, это ярко расцвеченный вечерними огнями южный город. Если и не богатый, то, во всяком случае, очень даже не бедный. На улицах масса легковых авто. Сравнимо с Москвой. Городской транспорт может не такой новенький и щеголеватый как в Москве, но, тем не менее, выглядит вполне прилично.

 Про Екатеринодар, переименованный большевиками в Краснодар, ничего не могу сказать.

 С вечера проводница пошла по вагону, предупреждая: «Завтра в пять часов утра подъем. После Сочи пересекаем границу России и Абхазии. Паспорта держать на готове. Обложки снять. На вопросы отвечать односложно: «да, да», «нет, нет». В разговоры с пограничниками не вступать, вопросов не задавать».

 А утром из окна увидел Сочи. В этом городе я никогда не был, и, нет желания в нем побывать. Дутая слава курорта № 1 на всем Черноморском побережье СССР напоминает красоту павлина. Вот если поймать павлина и из «фюзеляжа» повыдергивать перья, что останется от его красоты? Ничего. Петух ощипанный. Тоже самое, Сочи. Скажите, Сочи имеет многовековую историю, как Херсонес Таврический? Или как Анапа? В Сочи происходили какие-то важные исторические события? Мне возразят: а как же Олимпийские игры в 2014 году? Оставим в стороне многочисленные публикации о коррупционных скандалах, сопровождавших строительство Олимпийских объектов. Я не об этом. Спросите любого бывшего гражданина бывшего СССР, которому в 1980 году было от роду пять лет и выше, какая Олимпиада была ярче, зрелищнее, живее? Мне ответ очевиден. До сих пор на блошиных рынках встречаются фигурки, или изображения Олимпийского Мишки. Помните: «До свиданья наш ласковый Миша, возвращайся в свой сказочный лес!» Можно вспомнить еще пару песен спортивной тематики, посвященных Олимпиаде – 80. А Сочи?.....

 Проверка паспортов пограничниками РФ носила формальный характер. Проверка их абхазских коллег свелась к пожеланию хорошего отдыха в Абхазии.

 Перед тем, как наш состав пересек границу между Россией и Абхазией, в Адлере, произошла плановая замена локомотива. Дело в том, что до границы железная дорога электрифицирована. Дальше нас повезет не электровоз, а тепловоз. Во время войны система электроснабжения железных дорог в Абхазии вышла из строя и ее до сих пор не могут восстановить.

 Но вот наш состав пересек границу,- точнее пограничную реку Псоу и сразу же началась субтропическая и не только субтропическая экзотика. Населенные пункты, мимо которых мы проезжали, выглядели бедно. Обращали на себя внимание массой заброшенных строений. По большей части это были некогда жилые дома. Что с ними произошло? Куда подались хозяева? Тут можно строить какие угодно предположения. Особенно остро этот контраст ощущался после стоянки в Сочи, сверкающий своими Олимпийскими объектами, колесом обозрения и шикарным ультрасовременным вокзалом.

 Железнодорожные пути то оказывались рядом с берегом моря, то словно отдалялись от него. Горы то подступали, то отступали. Мы пересекли довольно обширную равнину. Помимо тех колей, по которым ходят поезда, периодически параллельно им виднелись были старые колеи, давным-давно заброшенные. И не просто заброшенные, а разобранные. Рельсы сняли и, остались на земле, лежать старые шпалы. Вокзалы, у которых останавливался состав и, где сходили очередные пассажиры, все, как на подбор были заброшенными, и, судя по всему, давно.

 Гудаута. Стоянка поезда две минуты. Всматриваясь в здание вокзала, я мог только гадать: то, или не то, которое я увидел первый раз в 1964 году.

 А вот за окном показалось еще одно здание вокзала, увенчанное куполом со шпилем – явный намек на то, что это был не типовой проект. На фасаде читалась надпись «Новый Афон». Прибыли.

 Сын хозяев, у которых мы забронировали жилье, встретил нас у вагона. Через пять минут мы были на месте. Процесс заселения много времени не занял. Приведя себя в порядок с дороги, получив у хозяев краткие инструкции, мы поспешили на пляж. Окунувшись, вернулись домой за рюкзаком и пошли знакомиться с городом.

 На что мы сразу обратили внимание, так это на транспарант, украшающий привокзальную площадь, посвященный 30-летию победы в войне за независимость, или, как ее еще называют в Отечественной войне 1992-1993 годов. На транспаранте был изображен молодой мужчина в армейской камуфляжной куртке без головного убора. Надпись кириллицей «Аиааира», соседствовала с цифрой «30» и годами войны 1992 - 1993.

 Знакомство началось с рынка расположенного поблизости от привокзальной площади. Потом мы узнали о том, что этот рынок сезонный. Открывается в мае, закрывается в октябре.

 Сделав покупки, двинулись по главной городской магистрали в сторону Приморского парка – сосредоточию жизни Нового Афона. По пути встретились исторические объекты, достойные внимания. Первым делом мы обратили внимание на какой-то глухой забор с воротами, которые преграждал шлагбаум. Тут же был пост охраны. Вывеска сообщала о том, что за забором располагается Государственная дача Республики Абхазия. Позднее от кого-то из отдыхающих узнали о том, что это бывшая дача Сталина.

 Забор закончился. У обочины асфальтовой дорожки «нарисовалась» нечто, что когда-то могло быть сторожкой, или чем-то в таком роде. А вот за ней потянулись полуразрушенные заброшенные здания, покрытые буйной субтропической растительностью. По левую руку показался подземный переход. Кто, когда, для кого его устроил в Новом Афоне? За ним, словно из пышной растительности возникла чаша фонтана внушительных размеров. Заросшая растениями и занесенная землей. Дальше виднелся небольшой лесной массив. Довольно плотный. При ближайшем рассмотрении оказался жилым зданием в четыре этажа. Сквозь ветки, стволы деревьев, лианы, чернели пустые глазницы окон и дверные проемы. Перекрытия между этажами отсутствовали. Судя по всему, нашим взорам представилось то, что когда-то было комплексом зданий пансионата или санатория, построенного в эпоху увлечения советскими архитекторами архитектурными излишествами.

 Следующее здание в два этажа обратило на себя внимание крепкими стальными решетками на окнах первого этажа. У дверей красовались две мемориальные доски небольших размеров. Первая извещала о том, что в этом пансионате в начале ХХ века останавливался А.П. Чехов. Вторая о том, что вмурованная в фасад здания каменная стена, явно из другой эпохи, действительно таковой является. Это фрагмент стены башни, входившей в комплекс старинной генуэзской крепости, стоявшей здесь, фактически на берегу моря в X - XIII веках.

 А дальше начинался Приморский парк. В нем обнаружился еще один исторический памятник. Это был обелиск, установленный, как мне показалось в конце 1950-х или в начале 1960-х годов. Из надписи следовало, что на этом месте произошли решающие бои между частями Красной армии и местной крестьянской добровольческой дружины с силами внешней и внутренней контрреволюции. Само собой, отдыхающим «дорогим россиянам» нет никакого дела до того, какие такие контрреволюционные силы были разбиты в районе Нового Афона. А меня этот памятник заинтересовал. Не трудно было догадаться о том, что под витиевато – нейтральным наименованием «сил внешней и внутренней контрреволюции» подразумевались войска Демократической Грузинской республики, насильно включившей в свой состав Абхазию. И такая надпись во времена СССР, вероятно, устраивала всех. И, в первую очередь, агитпроп КПСС.

 Вот эта надпись дословно.

 

 «Здесь в марте 1921 года происходили решающие бои

 частей Красной Армии и отрядов революционной крестьянской дружины

 «КИАРАЗ» с внутренними и внешними контрреволюционными силами

 За установление Советской власти в АБХАЗИИ».

 

 Пройдя через парк, мы увидели памятник, о котором читали еще в Москве. Музей боевой славы, посвященный войне за независимость 1992- 1993 годов. Поскольку дело было ближе к вечеру, музей оказался закрыт. Перед музейным комплексом, справа и слева на флагштоках колыхались государственные флаги семи или восьми государств. Первыми я узнал флаги России, Белоруссии, Южной Осетии и Абхазии. Поэтому я сначала подумал о том, что это флаги государств, чьи добровольцы воевали на стороне Абхазии во время войны против Грузии. Но дальше я рассмотрел флаги экзотических государств. Какой-то Южноамериканской республики – желто-сине-красное полотнище. Или Колумбия, или Венесуэла, подумал я. Приглядевшись, заметил россыпь звездочек – по количеству штатов. Значит это Венесуэла. Голубое – бело - голубое полотнище с треугольником на белой полосе. Это что-то из Центральной Америки. Полосатый флаг со звездами какой-то арабской страны. Еще более экзотические флаги, один из которых был похож на Австралийский. В углу полотнища был уменьшенный британский Юнион Джек.

 В общем, для первого дня впечатлений было достаточно. Пора было возвращаться домой, дегустировать местные яства и напитки.

 На следующий день мы продолжили знакомство с историческими памятниками Нового Афона. На сегодня наша цель № 1 – Царская тропа. Так называется променад по набережной вдоль не широкой, но довольно бурной речки, берущей начало где-то в горах. Здесь же находится храм в честь Св. Апостола Симона Кананита, он же Симон Зилот, и, краеведческий музей.

 Сфотографировав храм, мы посетили музей. Признаюсь, для меня откровением стали факты, касающиеся массового переселения абхазов в XIX веке с Кавказа в пределы Османской империи. Это была насильственная депортация осуществленная властями Российской империи в ходе Кавказской войны, продолжавшейся долгие десятилетия. Причем какая-то часть абхазов переселялась добровольно. В историю это переселение вошло под названием «кавказского мухаджарства». Причем горцы с Кавказа, включая абхазов, переселялись и раньше. Когда добровольно, когда принудительно. Так было во времена протектората Византийской империи, так было и во времена, доминирования в этих краях Османской империи. Как следствие тех трагических событий, на сегодняшний день многочисленные и довольно влиятельные диаспоры абхазов существуют в Турции и Сирии. А в Абхазию в позапрошлом веке стали переселяться русские, армяне, греки, грузины и прочие. В начале 1990-х в Абхазии проживало 200000 человек. Из них 40000 были абхазами.

 Заинтересовал меня в первом зале музея большой стенд, на котором были представлены фотопортреты знаменитых абхазов. По частям я его сфотографировал, чтобы потом освежить в памяти их имена. Вот несколько из них.

 

Рауф Орбай (Ашхара) первый премьер – министр Турецкой Республики (1922 – 1923).

Мамдух Абаза (Маршан) (1932 – 1982) ком.(андующий) ВВС Сирийской республики (1972 – 1982).

Фазиль Искандер (1929 – 2016) выдающийся советский и российский писатель, воспевавший родную Абхазию.

Маршал Латип.

Омар Бенгуаа (1901 – 2001) общественный деятель и просветитель диаспоры в Турции.

Мелитон Кантария (1920 – 1993) Герой Советского Союза, водрузивший знамя победы над рейхстагом.

Султан Соснатиев (1942 – 2008) Герой Абхазии, генерал – лейтенант, министр обороны Республики Абхазия.

Владислав Арндзинба (1945 – 2010) первый президент Республики Абхазия.

Сергей Багапш (1949 – 2011) второй президент Республики Абхазия.

 

 Сотрудница музея, дама в возрасте, дополнила сведения о мухаджарстве XIX века словами о том, что Абхазия потеряла тогда до 50 процентов своего населения. Наиболее массовые волны переселения абхазов имели место во время Крымской войны 1853 – 1856 годов, начавшаяся как очередная Русско – турецкая война и войны 1877 – 1878 годов, которую болгары называют Освободительной войной. Что же касается флагов у музея боевой славы, то я ошибся. На флагштоках развеваются флаги государств, признавших официально независимость Абхазии от Грузии.

 Вот такой получился краткий ликбез по Новой и Новейшей истории Абхазии. Могу еще добавить, что был приятно удивлен, увидев в музейной экспозиции групповой фотопортрет делегации абхазских князей, приглашенных на празднование 300-летия царствования Дома Романовых. С ним соседствовали фото джигитов из Абхазской сотни, воевавших в Первую мировую войну 1914 – 1918 годов в рядах Туземной «дикой» конной дивизии.

 Будучи большим любителем пластики малых форм и макетов, с удовольствием полюбовался макетами двух крепостей, в стародавние времена защищавших Новый Афон - Анакопию. Одна была, как я уже сказал, почти на берегу моря, а вторая дальше от моря, на высокой горе.

 Осмотрев музей, мы продолжили прогулку по набережной. Полюбовавшись водопадом, поднялись до железнодорожного полотна, которое «выскакивало» из одного туннеля и «ныряло» в следующий, рядом с которым росли несколько банановых деревьев. Примерно по середине, между двумя туннелями стояло здание вокзала. Само собой, оно было заброшенное. Но, при нас не обращая внимания на гуляющую публику, у него копошились рабочие. Кто-то из отдыхающих бросил фразу о том, что власти Абхазии приняли решение восстанавливать железнодорожные вокзалы.

 За железнодорожным полотном обнаружился еще один интересный исторический объект. Тропа Апостола Симона Кананита. Он же Симон Зилот. Она вьется вдоль берегов быстрой горной реки Псырцха, протекающей по одноименному ущелью и впадающая в озеро, перегороженное плотиной, представляющей собой искусственный водопад высотой восемь метров. Уже дома, в Москве, я нашел старые черно – белые фотокарточки, сделанные моей родительницей в мае 1967 года. Похоже, что за прошедшие, без малого, 60 лет здесь ничего не изменилось.

 На сегодня культурная программа была выполнена.

 21 сентября. С утра направились знакомым маршрутом, через Приморский парк на тропу Апостола Симона Кананита. По пути осмотрели музей боевой славы. Экспозиция скромная и строгая. На стенах одинаковые фотопортреты погибших в боях в 1992 – 1993 годах бойцов добровольческого батальона «Новый Афон». Под фотопортретами под стеклом разложены образцы оружия и военного снаряжения Советской армии эпохи позднего СССР. Этим оружием сражались абхазы и грузины. Под фотопортретами указаны имена и даты жизни. Фамилии по большей части абхазские, но, изредка встречались фамилии грузинские и армянские. Трое или четверо были русскими. Запомнился фотопортрет одного из них – явно переснятый из дембельского альбома. Форма образца конца 1960-х, которую в Советской армии носили вплоть до начала 1990-х, на затылке фуражка. На лоб выпущен клок волос. На плечах погоны с сержантскими лычками.

 Знакомым маршрутом прошли к набережной реки Псырцха, миновали водопад. Сфотографировал мемориальную доску. Надпись с дореволюционными «Ъ» и «ЯТЯМИ» сообщала о посещении этих мест Императором Александром III, Императрицей Марией Федоровной, сыновьями Великими князьями Николаем и Георгием в конце XIX века. Доска была явно из времен дореволюционных. Скорее всего, ее спрятали, когда в Абхазии установилась советская власть, а потом, когда она закончилась, доску вернули на место.

 Пройдя по набережной озера, которое также называется Псырцха, мимо здания одноименного вокзала, где и сегодня трудились рабочие, мы вошли на территорию условно назовем его заповедником, «Тропа Симона Кананита». Вход = 300 руб. Самостоятельно можно прогуляться вдоль русла реки. Здесь можно увидеть след стопы Апостола, запечатленный на камне, купальню для паломников, Лобное место, где по преданию римские легионеры казнили Симона, в 55 году по Рождеству Христову, а дальше подъем в келью, требующий от путешественника или паломника известной сноровки, поскольку дорога ведет вверх по лестницам, местами довольно крутым. Сама же келья освящена. Это часовня. Множество икон и горящих свечей. Тут же какой-то мужчина черноволосый и бородатый в мирской одежде, читал молитвы. На церковно-славянском языке. К посетителям он обращался по-русски. И церковно – славянская речь, и русский язык в его устах звучали с сильным кавказским акцентом.

 Совершив поход по тропе Симона Кананита, мы решили, не откладывая на потом, посетить Ново - Афонский монастырь. Что и было сделано. Крутой подъем в гору отнял у нас определенное время и силы. У входа теснились легковые автомашины и автобусы. В монастырь одна за другой заходили все новые и новые группы организованных посетителей. На паломников они не были похожи. Пройдя по территории, открытой для посещения мы зашли в главный храм монастыря. При входе обратили внимание на две мемориальные доски. Одна, похожая на ту, что у речки Псырцха, сообщала о том, что сию обитель посетила семья Императора Александра III. Вторая о том, что в годы Отечественной войны 1992 – 1993 годов в монастыре размещался военный госпиталь.

 Сам собор своими очертаниями и внутренней архитектурой напомнил мне православные соборы на Балканах – в Сербии и Болгарии, где в архитектуре чувствуется сильное греко – византийское влияние. Сходство дополняли пальмы, растущие перед фасадом комплекса монастырских зданий.

 Спускались мы по более пологому склону, по которому заасфальтированная дорога вилась серпантином. Так мы вышли к пансионату, в котором более ста лет тому назад останавливался А.П. Чехов и по главной городской магистрали двинулись в обратный путь. Само собой она носит имя Н.А. Лакобы (1893 – 1936), руководителя Советской Абхазии в 1920-х – 1930-х годах.

 Пообедали в столовой, работающей в цокольном этаже здания бывшего железнодорожного вокзала. Как и прочие его собратья по всей трассе от границы до самого Сухума, он давным - давно заброшен. На обшарпанной двери висит расписание поездов. До полудня через Новый Афон проходят два пассажирских состава «Москва – Сухум» и «Петербург – Сухум». После полудня они проходят, делая как обычно, двухминутную остановку в Новом Афоне, в обратном направлении. В Москву и Петербург, соответственно.

 Здесь на привокзальной площади мы еще в первый день заглянули в киоск, торгующий табачными изделиями. Ради любопытства спросили девушку славянской внешности за прилавком -

 - А какие у вас есть сигареты?

 - А какие, вам нужны? Есть сигареты абхазские, армянские, грузинские, турецкие, арабские.

 - А арабские какие?

 - Из Сирии.

 Глядя на фотопортрет сирийского генерала, главкома ВВС Сирийской Арабской республики в музее, мне вспомнился ответ юной продавщицы табачных изделий.

 После обеда мы зашли к себе домой, быстро собрались и пошли на пляж. По дороге на пляж мы проходили мимо какой-то воинской части. Глухой забор, поверх забора колючая проволока, видеокамеры. Как-то раз из ворот выехал легковой автомобиль. За рулем сидел молодой человек в штатском. Номера у него на бампере были РФ, и тут же красовался миниатюрный трехцветный флажок. Спустя два дня нас на улице обогнали два молодых человека, одетых, как и большинство отдыхающих. Т.е. шорты и майки с коротким рукавом. Они были русскими и направлялись в сторону того, что за глухим забором. Сомнений не могло быть. Очевидно, за забором расположена русская воинская часть из состава миротворческого контингента, введенного в Абхазию в начале 1990-х годов.

 Искупавшись, позагорав, вернулись домой, где приступили к вечерней трапезе, а заодно, обсудили план на завтра. И, решено было завтра поехать в Сухум.

 22 сентября, до полудня, на привокзальной площади мы сели в маршрутку «Гудаута – Сухум», и, наше путешествие началось. Собственно доехали мы без приключений, если не считать того, что едва выехав из Нового Афона, наше транспортное средство вышло из строя. Но, вышло оно из строя, дотянув до следующей маршрутки, в которую мы – пассажиры, пересели. И поехали дальше, любуясь в окно живописной дорогой, которая по большей части была подобна серпантину, петляя по склонам гор, то забираясь вверх, то спускаясь вниз.

 Наконец за окном замелькали дома более или менее многоэтажной постройки, похожие на те, что возводили в СССР во времена «развитого социализма». И вот за окном показалось какое-то солидное, но, опять-таки заброшенное здание, которое, как мы догадались было зданием железнодорожного вокзала города Сухума. Здесь мы сошли с маршрутки.

 Пока мы фотографировали друг друга на фоне вокзала, к нам подошла местная жительница пожилого возраста и поинтересовалась, нужно ли нам жилье? Мы ей ответили, что с жильем у нас нет проблем, но город нам хочется посмотреть. Она тут же окликнула кого-то из своих земляков, стоявших рядом с одним из легковых авто на краю привокзальной площади и все наши заботы были улажены наилучшим образом. За 500 руб. нас отвезут туда, куда нам надо.

 Наша цель № 1 – обезьяний питомник. По пути водитель рассказал о том, что когда шла война за независимость, обезьянок выпустили из клеток, и они разбежались по окрестным садам, растущим во дворах домов частного сектора в поисках пропитания. Ближе к зиме их стали отлавливать и водворять обратно, на зимние квартиры. Меня рассказ шофера приятно удивил. В свое время в газетах приходилось читать о том, что в ходе военных действий питомник оказался на линии огня. Часть приматов погибла от пуль и осколков снарядов и мин. Остальные разбежались, кто куда. А потом и эти бедолаги, погибли. Кого-то застрелили местные жители, когда они воровали фрукты в хозяйском саду, кого-то разорвали одичавшие собаки. А остальные за зиму погибли от голода и холода.

 Не знаю, какие были собаки 30 лет назад, когда шла война, но те, кого мы встречали в Новом Афоне, будь то на пляже, на улицах, на пустырях, были абсолютно не агрессивные. Наоборот, добродушные и ленивые. И вороватые.

 Питомник был открыт. Помимо нас посетители были. Вольеры выглядели довольно прилично. Соседствовали они со старым корпусами. Возможно с теми, что я видел в мае 67-го. Кстати, как оказалось теперь обезьянок посетителям можно кормить с рук самим, не прибегая к помощи посредников.

 После осмотра питомника, нас отвезли к перекрестку, где находится совсем рядом и исторический музей, и ботанический сад.

 Во вступлении я рассказал о тех экспонатах, которые вспомнились мне спустя 60 лет. Само собой, по сравнению с краеведческим музеем в Новом Афоне, тут история Абхазии излагается более подробно.

 Не скрою. Был приятно удивлен, увидев в музейной экспозиции копию портрета Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России – ВСЮР генерала А.И. Деникина. Тут же его слова.

 «Абхазский народ составляет главную часть населения Сухумского округа.

 Грузины ввели туда свои войска, поставили свою администрацию и начали вмешиваться во внутренние дела и повели самое беспощадное гонение против выдающихся влиятельных и политических деятелей абхазского народа.

 Эти события обострили отношения абхазов и грузин до крайней степени.

 Этот свободолюбивый, воинственный народ никогда не простит оскорблений и притеснений, причиненных ему грузинами и не примирится с грузинским владычеством».

 Довольно много места уделено репрессиям НКВД в Абхазии в пору сталинского «большого террора» 1936 – 1938 годов. Тут и книги памяти, похожие на те, что в РФ издавались обществом «Мемориал», которое власти РФ несколько лет тому назад сначала признали иноагентом, а потом запретили его деятельность. И карта «Архипелага ГУЛАГ». Коллаж из фотопортретов уроженцев Абхазии, ставших жертвами советских репрессий.

 Пока был жив Нестор Лакоба, он изо всех сил саботировал и тормозил установки на проведение массовых репрессий направляемые из общесоюзного центра – Москвы и регионального центра – Тбилиси. Он же по сути дела провалил коллективизацию. Проведя ее формально и фактически не затронув тех, кого большевицкая пропаганда называла кулаками. Абхазы считают, что на почве личных мотивов Л.П. Берия отравил Н.А. Лакобу. После «таинственной кончины» абхазского лидера начались массовые репрессии.

 Специальный раздел посвящен дипломатическому признанию независимости Абхазии. Фотографии лидеров иностранных государств, подписывающих соответствующие документы – президент РФ Д.А. Медведев, президент Белоруссии А.Г. Лукашенко, команданте У. Чавес (Венесуэла), команданте Д. Ортега (Никарагуа), президент Б. Асад (Сирия) и, как говорится, далее по списку.

 Само собой целый раздел в музее посвящен Отечественной войне 1992 – 1993 годов. Фотографии, личные вещи, образцы оружия и военного снаряжения. Государственные награды Республики Абхазия, учрежденные в начале 1990-х – орден царя Леона, назван в честь царя Абхазии, правившего около тысячи лет тому назад и две медали – «За отвагу» и «За победу».

 Запомнилась инсталляция, посвященная трагическому эпизоду, произошедшему спустя несколько лет после окончания военных действий. Ракетой, как я понял из ПЗРК, грузинские военные сбили гражданский вертолет абхазов. Все пассажиры, включая детей, и, экипаж погибли.

 Фотографировать дольмен во дворе музея я не стал. Сфотографировался на фоне других экспонатов. На фоне пары морских судовых якорей, на которых местами сохранились наросты, облепленные мелкими морскими ракушками. С ними соседствовали три или четыре артиллерийских снаряда и пропеллер. Пропеллер от авиационного двигателя был трехлопастный. Края у лопастей загнутые, видимо от удара по морским волнам, когда подбитый самолет (чей?) рухнул в море. Тяжеловесные на вид снаряды, как мне показалось, были к германским орудиям, которые состояли на вооружении у турок в годы Первой мировой войны. По словам сотрудниц музея, все эти артефакты были подняты со дна Черного моры в районе Сухума, и относятся к ХХ веку.

 Ботанический сад. Описывать его не буду. Отмечу лишь бамбуковую рощу. И, гигантские североамериканские сосны, которые англосаксы называют редвудами – redwood – красное дерево, другое, более известное нам название – гигантские секвойи.

 Следующим пунктом нашего знакомства с абхазской столицей, был городской рынок. Туда мы поехали на городском автобусе. Пока его ждали на остановке, которая была у парка, сфотографировали плакат такой, как на привокзальной площади в Новом Афоне, посвященный 30-летию победы Абхазии в Отечественной войне.

 Само собой, сухумский рынок был в разы богаче и колоритнее сезонного рынка в Новом Афоне. В нем явно было что-то от восточного базара. Эдакое, вавилонское столпотворение в миниатюре. Множество покупателей пробирающихся вдоль торговых рядов. Продавцы их зазывают, нахваливая свой товар. Тут же вертятся в поисках добычи наши братья меньшие. Вот перебежав проход между прилавками, под один из них нырнула кошка с рыбой в зубах. А еще через некоторое время, дорогу между торговыми рядами перебежала собака, с куском хачапури в зубах.

 Заполнив покупками складной рюкзак и сумку, мы пошли на автобусную остановку, дабы вернуться на привокзальную площадь, а там пересесть на маршрутку до Нового Афона. Сфотографировали пару заброшенных зданий на привокзальной площади абхазской столицы. Может их забросили из-за военных действий, а может в упадок они пришли, как говорится, естественным путем.

 На этом наше знакомство со столицей Абхазии завершилось.

 Дома в Москве обнаружился старый советский туристический справочник «Кавказ. Атлас туриста», изданный в 1989 году. В Новом Афоне мы купили новенькую «Карту-схему Республики Абхазия». Любопытно было сравнить названия улиц Сухума 1989 года и сейчас. Исчезли названия улиц К. Маркса, Ф. Энгельса, Ленина, Фрунзе, Калинина, Орджоникидзе, Октябрьская. Они носят имена абхазских исторических деятелей. И есть улицы Чехова, Есенина, академика Марра, академика Сахарова, космонавта Титова.

 Запомнилась еще одна колоритная деталь. При выезде из Сухума, водитель маршрутки посигналил коровам, которые ища себе пропитание на обочине, или на газоне, увлекшись поисками, вышли на проезжую часть.

 Сошли в Новом Афоне на привокзальной площади. Пообедали в столовой и поспешили домой, что бы потом пойти на море.

 23 сентября. Увы. Сегодня купаться не получится. Море сильно штормит. Пошли погулять в Приморский парк, а заодно узнать, как можно попасть в пещеру. Тогда, в 1967 году, она была закрыта для посещения туристами. Мама пересказывала мне тогда же легенду о том, что войдя в пещеру в Новом Афоне, если не заблудиться, и идти правильным путем, то через три года можно выйти из нее на территории Индии. Что скажешь? Красивая легенда.

 В общем, пройдя через парк, полюбовавшись на лебедей в пруду и на прочую пернатую живность в птичнике, мы вышли на улицу, ведущую к пещере. Подъем был довольно крутой. Но мы его преодолели. Довольно внушительное здание, это целый комплекс, как говорится, всего и вся. Но, главное, вход в пещеру здесь. Экскурсии в пещеру поставлены на поток. Заранее надо купить билеты. Туристов или любопытствующих, собирают в группы и запускают в пещеру по графику. Причем в этот график вклиниваются группы экскурсантов, которых привозят, как и в монастырь по большей части из РФ. Из соседнего Краснодарского края. Увы. Не хватило у нас духу подняться на верх, там, где издалека видна башня второй крепости, чей макет мы видели в краеведческом музее.

 После обеда мы совершили прогулку по улице Лакобы, вдоль пляжей и берега моря. Море по – прежнему, штормило. Прошли мимо местного отделения милиции. Окна на первом и на втором этажах, не все, но некоторые, были заложены кирпичами. Мне показалось, что на стенах, кроме следов пожара, были щербины от пуль и осколков.

 Едва ли не каждый день мы проходили мимо двух заброшенных зданий. Одно находилось практически на привокзальной площади. Похоже, что оно должно было стать гостиницей. Место удобное – рядом вокзал, на который приезжают отдыхающие из России, тут же пляж, а в двух шагах, если не в шаге, сезонный рынок. Почему стройку забросили? Не понятно. Другое заброшенное здание наискосок от музея боевой славы, похоже, пострадало в ходе военных действий.

 24 сентября. Билеты на экскурсию в пещеру купили заранее. Время скоротали, гуляя в Приморском парке и вдоль реки. С запасом времени мы пришли к вестибюлю. В назначенное время через турникеты нашу группу, насчитывающую, как мне показалось около ста человек, запустили в помещение, напоминающее станцию метро. Между двумя перронами рельсы. Впереди – туннель. Через несколько минут послышался гул приближающегося состава. Вот и он сам появился. Остановился и двери открылись на обе стороны. Те, у кого экскурсия закончилась, выходили на противоположный перрон, мы заходили со своего. Когда пассажиры расселись по лавкам вдоль стен вагонов, совсем как в московском метро, поезд двинулся в путь. Как долго мы ехали, не могу сказать. Наверное, минут 10. Время не засекал. Состав остановился, двери раскрылись, и, надо было выходить. Здесь нас ждала гидесса. Пожилая женщина. Экскурсия началась с краткого инструктажа и вводного рассказа об этой пещере. До меня не сразу дошло, каких трудов, каких затрат стоило проложить в пещере железную дорогу и электрифицировать ее. А еще раньше, поставить дорожки с перилами, смотровые площадки, по которым передвигаются путешественники. Да еще провести электрическое освещение. При этом надо очень строго соблюдать все меры безопасности.

 Про красоту пещеры, про все эти сталактиты и сталагмиты, не буду рассказывать. Да, наверное, кому-то все это покажется красивым, даже завораживающим. Во многом благодаря удачно подобранной подсветки и время от времени звучащей музыке. Но мне хотелось, чтобы экскурсия не затягивалась, мягко говоря. Я не сразу понял, в чем дело. А потом осознал. Это не просто подземное царство. Мертвое царство. Где нет живых существ. Где нет жизни.

 Смутно вспомнились имена из древнегреческой мифологии. Аид – бог смерти и царства мертвых. Стикс, река, через которую Харон переводит, или перевозит в лодке, души умерших, в мрачное царство Аида.

 В общем, по завершении экскурсии, я с удовольствием вернулся, вышел из подземного царства мертвых, или мертвого царства, на свет Божий. Именно так, с большой буквы. Несколько секунд я стоял на площадке у выхода из этого подземного царства и от души радовался солнечному свету, живым людям, собакам, зданиям, автомобилям, горам, морю, виднеющемуся вдали. Еще раз на такую экскурсию я вряд ли соглашусь.

 Спускаясь по улице под горку, заинтересовались вывеской, в которой перечислялись блюда кухни русской, кавказской, кубанской (?!). Зашли. Во дворе жилого дома, работало маленькое домашнее кафе. Свободный столик был, и мы его заняли. Нам принесли меню. Не знаю почему, но нас заинтересовало первое блюдо под названием «хаш». И мы его заказали. Хозяйка несколько раз повторила: «Хаш без чачи, ….» и дальше употребляла слово, обозначающее конечный продукт человеческой жизнедеятельности. Но, мы решили заказать вместо чачи кувшинчик местного домашнего вина. Довольно быстро таинственный хаш принесли. Это оказалось похлебкой из требухи. Наверное, с точки зрения эстетствующих гурманов, он, или она, выглядел малопривлекательным. Но после посещения подземного царства нам так не показалось. Поэтому хаш был съеден с удовольствием. После обеда мы продолжили свой путь. Само собой, мне вспомнилось, где я читал про это блюдо. Вспомнил. В книге А. Макаревича «Занимательная наркология» с комментариями доктора – нарколога М. Гербера. Книга была издана в 2008 году. Задолго до того, как мэтр отечественной рок-музыки определился со своими политическими симпатиями, за что попал в списки иноагентов.

 В общем, и этот день вполне удался.

 А вечером мы посетили кафе, за железнодорожным полотном, совсем близко от нашего жилища. Нам захотелось сменить обстановку. Дело в том, что хотя мы жили в отдельном маленьком домике, со своим санузлом и холодильником, кухня была общей. Как в коммунальной квартире.

 В двухэтажном доме хозяева сдавали почти все комнаты. Кроме одной, в которой жили сами. Из сдаваемых комнат лишь в одной был санузел. Остальные постояльцы пользовались общими удобствами на первом этаже. За домом, над обрывом под которым разбивались о камни волны Черного моря, была общая кухня. Общая раковина для мытья посуды, само собой и общая посуда. Тут же микроволновая печь, холодильник, электрическая плита. Два стола стояли у перил, и с них открывался красивый вид на море. Третий стол стоял ближе к нашему домику. Вот его мы занимали по вечерам. Само собой, если кто-то присаживался за наш стол поужинать, мы не возражали.

 Понемногу выяснили «географию» соседей. Перечислим. Глазов, Самара, Нижний Новгород, Усть-Луга, Петербург. Невольно тут вспоминается фраза дальней родственницы из Петербурга: «Это вы – москвичи, живете как будто в каком-то своем отдельном мирке. Как на другой планете». Кстати, она, по моему, давным – давно никуда не выезжает из Северной Пальмиры, за исключением дачи, где-то на Валдае.

 Само собой, плита на этой кухне не простаивала. Кто-то варил картошку, кто-то пельмени, кто-то прижаривал на сковородке сваренные накануне макароны, высшим пилотажем был борщ, который также был сварен на плите, более подходящей для дачного домика.

 В общем, походом в кафе мы остались довольны. Запомнился белый хлеб. Он был выпечен в форме маленьких куличиков.

 25 сентября. После завтрака пошли на рынок покупать друзьям гостинцы. Пообедали в столовой на вокзале. Потом поднялись на платформу и дождались прибытия поезда «Сухум – Москва», что бы точно рассчитать, где нам завтра надо будет стоять наготове с нашими неподъемными чемоданами. Поезд мы дождались. Место примерно рассчитали. Когда локомотив медленно полз мимо нас, я внимательно рассмотрел надпись на его «боку» - «Луганский тепловозостроительный завод». Про себя отметил: «Луганск теперь наш». А вот вид у «железного коня» был такой грязный, что можно было решить, что не мыли его со времен войны 1992 – 1993 годов.

 Вернувшись домой, мы еще засветло успели сходить на море. Оно по- прежнему, очень неспокойное. Я не решил окунуться.

 Вечером мы посетили кафе, в котором ужинали накануне. Одно слово – «отходняк».

 Утром, после завтрака мы еще успели пойти на море и окунуться. Оно явно стало спокойнее, а нам сегодня уезжать в Москву.

 С запасом времени мы вышли на низенький перрон. Вот показался наш поезд. Рывок вдоль вагона, второго. Забрасываем в тамбур чемоданы. Находим свое купе.

 До Туапсе мы по большей части стояли у окна в коридоре и, не отрываясь, смотрели на море.

 По пути в Абхазию и на обратном пути в Москву, выходя из поезда, во время стоянок, мы прислушивались к объявлениям о прибытии поездов и присматривались к табличкам с названиями городов, откуда и куда следуют. И получился довольно обширный список. Судите сами.

 

Петербург – Сухум.

Москва – Сухум.

Петербург – Севастополь.

Адлер – Архангельск.

Адлер – Калининград.

Москва – Симферополь.

Кисловодск – Москва.

Томск – Севастополь.

Нижний Новгород – Сочи.

Минск – Адлер (два прицепных вагона из Гомеля).

Фирменный поезд «Таврия». Из Москвы.

 

 Обратил внимание. В Новом Афоне нет киосков печати. Нет книжного магазина. В Абхазской столице мы также, не видели киосков, где бы можно было купить местную периодическую печать. Во времена СССР в Абхазии помимо центральных газет можно было купить и местную печать. Например, газету «Советская Абхазия». Похоже, на то, что периодическая печать в Абхазии закончилась вместе с Советским Союзом.

 

 23 октября. Москва – Товарная. Время – 7 часов 10 минут утра. Темно. Моросит дождь. Я жду электричку до Тулы. И снова в ушах начинает звучать –

 

 Недавно гостила в чудесной стране,

 Там плещутся липы в янтарной волне.

 В тенистых садах там застыли века,

 И цвета фламинго плывут облака.

 В садах изумрудных сверкает река,

 Как сказка прекрасна и как сон глубока.

 И хочется ей до ближайшей Луны,

 Достать золотистую пену волны.

 

 

 Москва – Гудаута – Новый Афон – Москва.

 1964 – 2024 годы.